Конференцию открыл доклад А. А. Кротова (МГУ) « Методология прогнозирования будущего в концепции Эрнеста Ренана», в котором он представил философскую концепцию развивающейся Вселенной. Космические масштабы рассмотрения и рассуждения о возможном участии внеземного разума в становлении мира в философии Ренана опираются равно на материалистическую онтологию и на концепцию Бога, находящегося в становлении.
Декан философского факультета РГГУ С. А. Коначева сделала доклад о «теологическом повороте» в философии раннего Хайдеггера, показывающий, как переход от опоры на схоластику (и Р. Декарта) к исследованию Августина и апостола Павла привел Хайдеггера к вопросу о возможности концептуально схватить уникальный опыт жизни и Бога, который не может быть сведен к созерцанию и раскрывает нашу заботу о собственном бытии. При этом Хайдеггер не предлагает инвариант христианской философии, а показывает, как обращение к этому опыту может трансформировать феноменологию. В.И. Молчанов (РГГУ) обсудил в своем докладе вопросы философской терминологии на примере термина «смысл» в работе Гуссерля Идей чистой феноменологии и феноменологической философии М.А. Пылаев (РГГУ/ПСТГУ) в своем докладе сравнил концепции Откровения А. Ф. Лосева и Э. Юнгеля: понимание Бога как коммуницирующего, как того, кто не является онтологическим основанием мира, но являет себя через свое имя или сообщение. Язык, таким образом, оказывается тем измерением, в котором возможно помыслить Бога. А. И. Резниченко (РГГУ) показала, как философия С. Булгакова и его концепция «глухого голоса бытия» нашла неожиданное воплощение в поэзии позднесоветской андеграундной поэзии. Она указала на разные поэтические стратегии это работы: от «заумного» отрицания ясности В. Эрля, который пытается передать этот «глухой голос», отходя от ясности смысла, до работы со звуком и интонацией у раннего Бродского.
В послеобеденной секции дискуссия была посвящена соотношению опыта и языка у Гуссерля и Хайдеггера. А. Б. Паткуль (СПбГУ) прочертил траекторию от фундаментальной онтологии к бытийно-историческому мышлению. Он показал путь от философии как науки в логическом смысле, то есть взаимосвязи истинных суждений, к экзистенциальному понятию науки, которая требует особого языка. М. А. Белоусов (РГГУ) указал, что возможность хайдеггеровского герменевтического поворота была заложена уже в VI Логическом исследовании Гуссерля, где именно выражающие акты становятся носителями значения. Основная проблематика, связанная с языком в феноменологии, с точки зрения М. А. Белоусова, — это возможность в высказывании сохранить единство сказанного и показанного, не уничтожая их различие. Завершил секцию доклад Б. Л. Губмана (ТвГУ) о герменевтике Ханны Арендт, основанной на рефлексии по поводу третьей Критики Канта. Разум связывается ею с языком, и это именно то, что заставляет нас преодолевать «самопонятность» жизни в мире и провоцирует движение познания вперед.
Два дня работы секции « Феноменология и <социальная> реальность. Языки описания» оказались очень насыщенными. Докладчики не ограничились только феноменологическим рассмотрением, но указывали на продуктивные пересечения между феноменологией и неогегельянством, идеями Ж. Лакана и С. Кьеркегора, о сближениях между философией языка И. Г. Гамана и М. Хайдеггера. В соответствии с названием секции, были представлены попытки соотнести феноменологические дескрипции определенных явлений и их описание в языке этнометодологии, психиатрии, психоанализа.
В первый день прозвучали два доклада, посвященные анализу языка в немецкой феноменологии (у А. Шютца, Э. Гуссерля, О. Финка): проблеме трансцендентального языка и соотношению языка и опыта. Г. Е. Навильников (НИУ ВШЭ) поставил вопрос о том, какова может быть данность меонтического феноменологического измерения, описанного О. Финком. И. С. Онегин (НИУ ВШЭ) рассматривал проблему языкового «обмирщения» и как проблему того, что структурирование и типизация опыта определяются сообществом, которому и принадлежит язык.
В нескольких докладах был представлен терминологический анализ философских концепций. Д. А. Волков (НИУ ВШЭ) проследил истоки понятия ‘contraction’ у Делеза через влияние Бергсона и Спинозы вплоть до иудейской религиозной традиции, где оно уже имеет онтологическую значимость. Делезу оно позволяет описать специфику возникновения в хаосе структур и объектов. Е. А. Шестова (РГГУ) показала трансформации гуссерлевского понятия ‘Deckung’ в феноменологии М. Мерло-Понти. Оперативный характер этого понятия у Гуссерля позволяет Мерло-Понти пересмотреть его смысл и, соответственно, трансформировать взаимосвязь конституирования в треугольнике Я – другой – мир. Е. И. Хан (РУДН) рассказала (и показала) разные варианты «геометрической» схематизации аффектов, что позволило поставить вопрос о геометрической модели как способе концептуализации.
Доклады второго дня были в основном посвящены франкоязычной феноменологии: М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартру, М. Риширу. Г.И. Демин (РГГУ) представил онтологическую концепцию позднего Мерло-Понти, который борется с картезианским пониманием субъекта с опорой на идеи психоанализа. В своей поздней феноменологии Мерло-Понти приходит к тому, что субъект оказывается «множественным», он возникает как эффект «онейрического символизма». Е. В. Дрожецкая (РГГУ) рассказала о том, как понимают соотношение воображения и образа Ж.-П. Сартр и М. Ришир: у обоих авторов это рассмотрение вовлекает вопрос о свободе.
Г. И. Чернавин (НИУ ВШЭ, РГГУ) представил феноменологический анализ одного из вариантов совести и апелляции к моей совести со стороны другого (а также возможной «дисквалификации» моей совести со стороны другого). В своем докладе он поставил под вопрос саму возможность достоверного различения совести и «псевдо-совести».
В рамках секции «Языки описания и дискурсивные практики» (модератор: Яна Геннадиевна Янпольская) прозвучали семь докладов. Секцию открыли доклады студентов ФФ РГГУ и НИУ ВШЭ . Степан Флоридов представил ряд этюдов, исходящих из предположения о том, что наивно-семантические описания, призванные объективировать в том числе и несуществующие «объекты», нередко порождают миры, внутри которых мы начинаем жить, принимая их как должное. Обращаясь к Платону, бл. Августину, Витгенштейну, Фреге, докладчик выявил ситуации формирования «общего мира» из «разделенной референции». Андрей Коченков также поставил вопрос о генезисе «наивного значения», однако он призвал вслед У. Селларсом обратить внимание на бихевиористские и рациональные способы уточнения бытования значений в коммуникации. Между двумя первыми докладчиками возникла весьма продуктивная полемика. Максим Горбачев (НИУ ВШЭ) рассмотрел актуальные аргументы против тезиса об иллюзии, которую мы принимаем за реальность. По его мнению, удовлетворительных аргументов против иллюзионизма не существует. Иван Ширяев (НИУ ВШЭ–ОЦАД) познакомил участников секции с наследием Карло Микельштедтера (1887 – 1910) и его антимиметической и контрриторической концепцией языка и общения. Татьяна Литвин (НИУ ВШЭ) размышляла вслед за Гуссерлем и Мерло-Понти о том, что воображение позволяет превратить восприятие в акт сознания. Значит ли это, что реальность в принципе создается воображением? - спрашивает докладчица. Увы, регламент не позволил уделить необходимое внимание обсуждению этого глубокого выступления. Андрей Иванович Макаров (ВолГУ, Волгоград) обратился к памяти О. Розенштока-Хюсси: его тексты, как и работы других диалогистов послужили ключом к кейсу, оказавшему в центре доклада. А.И. Макаров познакомил аудиторию с результатами своих многолетних исследований языковых практик «поколения Z». Это сообщение вызвало большое оживление, однако регламент не позволил состояться спору представителей исследуемого поколения с их исследователем. Работа секции была завершена обстоятельным докладом Татьяны Валерьевны Агошковой (МАИ), подробно рассмотревшей этапы формирования концепции Рудольфа Карнапа и соответствующую рецепцию его идей в разработке искусственного интеллекта в XX в.
