Мероприятие прошло в смешанном формате – двое докладчиков выступали онлайн; часть слушателей следила за выступлениями и участвовала в обсуждениях дистанционно. Ведущей круглого стола была Александра Тарасова (ФК РГГУ).
1980-е годы занимают особое место в истории фэнтези как жанра кино: в этот короткий промежуток появилась целая плеяда картин, которые с течением времени приобрели культовый статус: «Бесконечная история» (1984), «Леди-ястреб» (1985), «Легенда» (1985), «Лабиринт» (1986), «Принцесса-невеста» (1987), «Уиллоу» (1988). Этот список англоязычных лент могут дополнить и советская «Сказка странствий» (1983), и шведско-норвежско-советский «Мио, мой Мио» (1987). Хотя во всех названных фильмах так или иначе используются элементы волшебной сказки, и некоторые из них позиционируются как условно-«детские», практически все они экспериментируют с визуальным воплощением сказочных образов, интонацией повествования – которая иногда становится ощутимо иронической, музыкой, конструированием особого мира, в котором разворачивается действие. Хотя многие приемы, использованные авторами, сегодня могут показаться наивными, эти фильмы все равно не теряют привлекательности в глазах зрителей. В ходе круглого стола, посвященного кинофэнтези 1980-х, девять докладчиков, в том числе – представители ФК РГГУ, ИОН РАНХиГС, ВГИК, ИКИ РАН, выступили с рассуждениями о причинах его притягательности, о породивших его социальных и политических контекстах, о том, насколько применимо к этим фильмам жанровое определение «фэнтези».
Первая часть круглого стола была отведена под выступления более общего, теоретического характера. Открывшая круглый стол Инар Искендирова обратилась к истокам и типологии кинофэнтези 1980-х, обратив внимание аудитории на чрезвычайно разнообразный характер фильмов, жанр которых так или иначе может быть отнесен к «фэнтези» или «фантастике». Максим Казючиц в своем докладе сосредоточился на особенностях построения фэнтезийного нарратива, а также на характеристиках и специфических функциях актантов в голливудских фильмах этого периода. О кодах волшебного и повседневного рассказала Виктория Мерзлякова, на примере англоязычных и советских фильмов показав, как сказочные и вневременные элементы в них сочетаются с не просто «повседневностью», но тем, что людьми 1980-х гг. воспринималось как «современность». К советскому кино обратилась и Нина Спутницкая, сосредоточившаяся на способах конструирования сказочного мира условно-«европейской» сказки в детском кино 1980–х гг. и культурно-исторических предпосылках для реализации фэнтэзийных мотивов о других мирах. Елена Нагаева же посвятила свое выступление «жуткому» в кинофэнтези, продемонстрировав, что сами способы коммуникации с адресатом-ребенком в 1980-е существенно отличались от устоявшихся на исходе второго десятилетия XXI в.
Доклады второй части круглого стола были обращены к более локальным темам, к анализу отдельных образцов кинофэнтези 1980-х. Независимый исследователь Алекса Торрес, выступавшая онлайн из-за рубежа, остановилась на особенностях конструирования внутреннего мира полнометражного анимационного (кукольного) фильма «Темный кристалл» 1982 г. (к которому в 2019 г. была выпущена предыстория в формате сериала). Имя одного из создателей «Темного кристалла» – Джима Хенсона фигурировало и в докладе Светланы Борисовой, представившей анализ знаменитого «Лабиринта» в соответствии со схемой, предложенной В. Проппом. О трудностях «перевода» текстового повествования на язык кинематографа рассказала Ольга Закутняя, объектом исследования которой стали «Бесконечная история» Михаэля Энде и ее одноименная экранизация. Последней выступила Александра Тарасова, на примере чехословацкого «Третьего принца» 1982 г. показавшая, что даже относительно «каноническая» киновариация на тему народной сказки может содержать в себе довольно сложную интертекстуальную составляющую.
Доклады и их обсуждение позволили участникам круглого стола не только вспомнить культовое кино 1080-х и обсудить его особенности, но и обнаружить некоторое количество общих мотивов и параллелей, иногда – довольно неожиданных. И это, несомненно, доказывает, что кинофэнтези, фильмы-сказки и кинофантастика этого чрезвычайно плодотворного периода заслуживают более пристального внимания исследователей.
