В российских вузах стартовала приемная кампания. По словам министра науки и высшего образования Валерия Фалькова, в этом году больше всего бюджетных мест выделено на подготовку будущих педагогов, врачей, а также специалистов инженерно-технического профиля. Это тренд последних нескольких лет. И это понятно — страна идет к технологическому лидерству. Но как в сложившейся ситуации себя чувствовать специалистам-гуманитариям, которые выбирают обучение не по профилям «первой тройки»?
О востребованности гуманитарных направлений в эпоху инженерного образования «РГ» поговорила с ректором Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) Андреем Логиновым.
Андрей Викторович, куда деваться гуманитариям в эпоху технологий? Чему их сегодня учить, чтобы они были востребованы?
«Тезис о "невостребованности" гуманитариев устарел. Меняется не спрос, а тип востребованности. А спрос растет, поскольку экономика становится экономикой смыслов и коммуникаций. Компании работают с репутацией, работают с культурой и контентом, а это требует межкультурной компетентности.
Поэтому мы можем с уверенностью заявить: потребность в гуманитариях с междисциплинарными навыками на рынке труда чрезвычайно высока и продолжает расти. В эпоху цифровизации, в современных условиях развития искусственного интеллекта работодатели ценят не просто узких специалистов, а профессионалов, способных соединить так называемый "человекоцентричный" подход с технологиями».
Где сегодня ждут гуманитариев?
«Они востребованы в сфере госуправления, медиакоммуникациях, в системе образования, культурных индустриях, и даже — не удивляйтесь — в IT. Ценны те, кто глубоко владеют своим основным гуманитарным направлением, но при этом имеют образование в рамках междисциплинарного подхода, где второй дисциплиной чаще всего выступают IT или медиакоммуникации.
В контексте цифровой экономики необыкновенно высок спрос на хороших историков, филологов, социологов, так как в этих дисциплинах "мягкие" навыки, в том числе знание языков, коммуникативные способности, навыки общения и письма, а также широкий кругозор рассматриваются как норма, а не "дополнительная опция". В сферах просвещения, культурного досуга, всевозможных информационных услуг, медиа и в социальных сетях спрос на людей, которые быстро и хорошо мыслят, пишут и говорят, был, есть и будет.
Кстати, в национальных рейтингах трудоустройства выпускников 2026 года, опубликованных Минтрудом России, РГГУ занял 1-е место в стране по группе "Востоковедение и африканистика", 2-е место по истории и археологии, культуроведению и социокультурным проектам и 3-е место по сервису и туризму, социологии и социальной работе».
Что нового вуз приготовил абитуриентам 2026 года?
«Мы ведем набор более чем по 300 направлениям подготовки. РГГУ постоянно адаптируется к стремительно развивающимся и меняющимся тенденциям. В этом году мы открыли 18 новых программ бакалавриата и специалитета и 15 новых программ магистратуры, среди которых "Искусственный интеллект и цифровые технологии в исторических исследованиях", "Стилеобразование визуальных коммуникаций" и "Индустрия моды". Это если говорить о веяниях времени и запросах рынка. Но мы не забываем и углубляться по, казалось бы, традиционным для РГГУ направлениям, открывая программы, например по "Истории Древней Месопотамии и Анатолии", "Истории и археологии Причерноморья" или "Тюркологии и балканистике".
Кроме того, мы планируем запуск целого ряда гуманитарных образовательных программ, основанных на участии специалиста-гуманитария в цифровой экономике. Сейчас тестируются программы подготовки по философии, социологии, антропологии искусственного интеллекта. Мы запускаем целый "куст" программ различного уровня по цифровым медиа: фактчекинг, критическая аналитика социальных медиа, экономика впечатлений, историческая культура, наследие и память в цифровом пространстве, юрист в сфере информационных технологий и пр.».
Какие навыки и компетенции необходимы сейчас и какие будут востребованы через 10-20 лет?
«В новой реальности особую значимость приобретают те самые "мягкие" навыки, которые формируются именно в пространстве универсального образования. Ключевыми компетенциями человека эпохи ИИ будут способность к критической рефлексии, видение взаимосвязей между экономическими, социальными, культурными факторами, творческое моделирование непредсказуемых ситуаций, эмпатия и коммуникативная гибкость.
Например, инженер с развитыми гуманитарными навыками не просто создает технологию, но задумывается о ее социальных последствиях. Менеджер не только достигает KPI, но учитывает влияние решений на команду и общество.
На мой взгляд, образование вообще должно быть переосмыслено как гуманитарная практика, основанная на диалоге, дискуссии, совместной рефлексии, процедурах понимания и интерпретации, работе с текстами, символами, контекстами. Во всех сферах, как выясняется, очень важна способность к работе в проектах, лабораториях, социальных инициативах. Даже в узких сферах прикладного образования акцент смещается с механического усвоения алгоритмов на совместное освоение инструментов, формирование этических ориентиров в условиях неопределенности. При этом искусственный интеллект и технические средства все чаще берут на себя рутинные операции — от расчетов до анализа данных. Человеку же остаются задачи, требующие креативности, генерирования идей, эмоционального интеллекта, то есть понимания чувств, мотивов, потребностей других, а также ценностного выбора — принятия решений на основе этических принципов, а не только эффективности».
РГГУ начинался как историко-архивный вуз. Подходы к историческому образованию изменились. Как сегодня «раскрываются» студенты-историки?
«Традиционное историческое образование в вузах ориентировано на подготовку историка-исследователя. Это обширные знания в области отечественной и всеобщей истории, критический анализ больших объемов литературы и исторических источников, написание научных текстов, исторические исследования и обсуждения. По сути историк, которого мы готовим сегодня — это универсальный аналитик.
Но скорость изменений современного мира ставит перед историками серьезные вызовы. Во-первых, это цифровизация, а во-вторых — утрата монополии на создание и распространение знаний о прошлом. Откуда рождается фальсификация истории и происходит тиражирование недостоверных знаний.
Поэтому при подготовке историка сегодня очень важно делать акцент на популяризации исторического знания, работу с запросами общества и государства.
И тут очень показательны результаты опроса самих студентов-историков. Кроме профессий ученого, преподавателя или репетитора, архивиста, аналитика, молодежь видит и в таких ролях как историк-просветитель, журналист, экскурсовод, политолог и даже сценарист фильмов и видеоигр с историческим сюжетом. Молодому поколению история кажется более открытой, она в какой-то степени романтизируется. Кто-то даже видит себя детективом, пытающимся разгадать прошлое.
Так что идущее в университет молодое поколение историков уже смотрит значительно шире на те возможности, которые дает качественное историческое образование».
Минобрнауки выделило философию как одну из основных наук: ее должны изучать все студенты. Почему это так важно, на ваш взгляд?
«Философия, как и математика, но в ином смысле, — это своего рода "царица наук". Она осмысляет общенаучные проблемы и связывает их с проблемами жизненными — социальными, этическими, мировоззренческими. Это "зонтичная" дисциплина для всех других, она позволяет понять: несмотря на будто бы очевидные границы, на самом деле это вовсе не разрозненные предметные области, а единое смысловое пространство. И в этом смысле философия концентрированно внедряет гуманитарное мышление во все остальные области знания и практик.
Кстати, РГГУ с самого начала участвовал в создании и продвижении идеи социально-гуманитарного ядра высшего образования, включающего философию в качестве своей основы. Сегодня философия — это, пожалуй, одна из тех дисциплин, которая действительно может дать ответы на самые актуальные вопросы человечества».
Много говорят о философии ИИ и моральных принципах работы с нейросетями. Почему это важно?
«Действительно, философия ИИ выходит на первый план. И перед ней стоит очень непростая задача — исследовать саму природу машинного "разума" и его отличия от человеческого сознания. Она поднимает сложные и порой весьма тревожные этические дилеммы автономных систем. Например, можно ли доверить алгоритмам решать судьбу подсудимого? А пациента? И в принципе должны ли автономные системы получать право самостоятельно принимать решения?
Не утихают дискуссии и по поводу концепций "сильного ИИ" — то есть системы, действительно способной "мыслить", — и "слабого ИИ" — который остается лишь инструментом для решения задач. Чем активнее искусственный интеллект входит в нашу повседневную жизнь, тем более важными и насущными становятся вопросы теории и практики права в области использования ИИ. И за всем этим стоит философия».
