– Как прошёл завершившийся археологический сезон, и какие открытия удалось сделать студентам РГГУ?
– В этом году студенты исторического факультета ИАИ РГГУ проходили археологическую практику на двух памятниках. Первый из них — Великий Новгород. Второй год подряд наши студенты участвуют в работах на Троицком раскопе под руководством доцента кафедры вспомогательных исторических дисциплин и археографии Кирилла Станиславовича Худина. Второй памятник — деревня Шниткино в Тверской области, где работы проводятся в рамках сотрудничества с Государственным историческим музеем.
Оба памятника эпохи Раннего Средневековья. Шниткино — эпохи викингов, времён формирования древнерусского государства. ️Комплекс археологических памятников входил в известный торговый путь «из варяг в греки».
Новгородский Троицкий раскоп датируется 12 веком. В этом году наша студентка — Александра Душук — нашла первую в этом сезоне берестяную грамоту №1232, в которой было написано «Это платежи Волосова погоста — 88 гривен». В 2024 году СМИ обсуждали знаменитую берестяную грамоту, где было написано «Удавися» — её тоже нашли студенты ИАИ РГГУ.
На первый взгляд грамота этого года может показаться «скучной». Но на самом деле она совершенно уникальная, потому что многое говорит об организации налоговой системы Новгородской республики XII века.
Сумма выплаты, «жеребья», достаточно большая — 88 гривен серебра. Самое интересное, на что обратил внимание крупнейший специалист по языку берестяных грамот, академик РАН Алексей Алексеевич Гиппиус, а также исследователи из МГУ, которые работают в Великом Новгороде, что Волосов погост — это район нынешнего Каргополя (Архангельская область). Это 800 километров от Новгорода!
Раньше известные грамоты, которые говорили о выплатах в Новгородской республике, касались территорий более близких. Во-первых, это свидетельство того, что эта территория находилась под контролем Господина Великого Новгорода.
А во-вторых, это показывает, как была организована выплата дани. На Троицком раскопе находилась усадьба зажиточного горожанина. Это запись, найденная не в княжеской резиденции, а в усадьбе обычного горожанина. Здесь мы видим специфическую, близкую к республиканской, форму организации, когда власть не сконцентрирована в руках князя и дружины, а распределена между разными социальными группами. Зажиточные горожане выполняли функции своеобразных «магистратов», отвечали за сбор дани в удалённых регионах.
В классической модели ранних государств мы бы ожидали, что за 800 км будет сидеть чиновник — доверенное лицо князя. Но нет, здесь система организована иначе.
Формально грамота ещё не опубликована, но все комментаторы отметили, что это совершенно уникальное свидетельство. Оно открывает новую страницу в изучении социально-экономической истории Новгорода. Так что Александру можно поздравить с такой прекрасной находкой!
– Расскажите о вашей самой значимой находке.
– Следует учитывать, что моя археологическая деятельность связана не с Россией, а с изучением древних культур Мезоамерики, в частности цивилизации майя.
Наверное, это не какая-то уникальная вещь в плане «сенсации», а скорее самый важный результат наших исследований — изучение археологического памятника Эль-Энканто, который находится рядом с Тикалем, одним из крупнейших городов майя первого тысячелетия.
Раньше считалось, что это небольшой периферийный центр — типичный «малый центр» с одной пирамидой и несколькими постройками вокруг. Однако мы пришли к тому, что это был средний по размерам город с комплексной структурой, который в эпоху своего расцвета, в VII-VIII веках нашей эры, состоял из нескольких групп: главной пирамиды, жилого комплекса, где обитала местная элита и администрация, и жилых кварталов.
Ещё важно, что памятник оказался гораздо древнее — первые поселения там появились как минимум в IV веке до нашей эры, а существовал он вплоть до начала IX века, когда начался упадок классической цивилизации майя.
Хотя в ходе раскопок нам не удалось обнаружить ни драгоценных металлов, ни новых эпиграфических памятников (что иронично, учитывая нашу специализацию в области письменности майя), главное научное значение этой работы заключается в пересмотре функционального назначения данного центра.
– Как родилась идея открытия новой бакалаврской программы по археологии? В чём её уникальность и актуальность?
– Идея создания новой бакалаврской программы возникла естественным образом — как ответ на растущий интерес студентов к этой дисциплине. Хотя наш Историко-архивный институт всегда поддерживал археологические исследования — вспомним знаменитую Фанагорийскую экспедицию, организованную Натальей Ивановной Басовской, через которую прошли многие наши преподаватели, — мы никогда не были специализированным археологическим центром, сохраняя историческую направленность.
Традиционно наши студенты как ИАИ, так и Института филологии и истории проходили практику на важнейших археологических объектах: в Крыму (позднескифские городища Кульчук, Беляус), в Старой Рязани, в Фанагории (вместе с Дмитрием Михайловичем Абрамовым) и др. Существовало много разных групп и баз практик, но особой программы не было.
В последние годы, после появления исторического факультета, мы заметили качественный сдвиг в интересах студентов — от простого любопытства к осознанному желанию специализироваться в археологии, писать по этой теме выпускные квалификационные работы.
Этот тренд совпал с усилением нашего сотрудничества с ведущими археологическими учреждениями. Особую роль сыграло взаимодействие с Государственным Историческим музеем — сначала благодаря В. Я. Петрухину, который предложил студентам проходить практику в Гнёздово, а после — В. В. Мурашовой и В. В. Новикову. Даже когда по техническим причинам не удавалось организовать практику, студенты проявляли настойчивость, предлагая поехать волонтёрами.
Идея о создании полноценной образовательной программы вызревала постепенно. Первым её высказал тогдашний ректор Александр Борисович Безбородов, предложивший сотрудничество с Институтом археологии. Решающий импульс дал нынешний ректор Андрей Викторович Логинов, поддержавший инициативу декана исторического факультета Елены Владимировны Барышевой. Были приглашены люди, при участии нашего центра и его руководителя Галины Гавриловны Ершовой, связанные с археологией России или Евразии, — Василий Васильевич Новиков, который преподаёт курс археологии на нашем факультете, Кирилл Станиславович Худин, преподающий на кафедре вспомогательных исторических дисциплин и коллеги кафедры истории древнего мира. Меня Елена Владимировна пригласила в качестве руководителя этой программы.
Видно, что тема важна для дальнейшего развития исторического просвещения — по тому, какое внимание сейчас археология привлекает у Российского исторического общества и других структур, которые в этой сфере активно работают. В президентском указе об основах в области исторического просвещения археологическое наследие также указывалось.
Есть широкий интерес, есть поле, и мы будем предлагать подготовку, в том числе опираясь на наш опыт работы со студентами. Программа будет сочетать как фундаментальные принципы подготовки гуманитариев, так и практические дисциплины — студенты будут знакомиться с современными методиками археологической разведки, моделирования и анализа. Важной частью данного направления будет изучение палеоискусства, анализа изобразительной сферы и реконструкции на её основе духовных практик под руководством выпускницы Учебно-научного Мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова, заведующей Центром палеоискусства при Институте археологии РАН Елены Сергеевны Левановой.
Археология — быстро развивающаяся дисциплина. И мы будем адаптировать наши курсы под новые технологии.
– В век развития искусственного интеллекта и технологий, какие угрозы могут встать перед археологией как наукой?
– С одной стороны, искусственный интеллект и различные модели, с этим связанные, могут помочь при обработке серийного материала и использоваться для визуальных реконструкций. С другой, сложно оценить, какую угрозу искусственный интеллект может принести непосредственно полевой археологии — нейросеть не доберётся до курганов, городищ или других археологических памятников (пока не существует огромных беспилотных роботов, использующихся для строительства).
Тем не менее, одна из серьёзных проблем, с которой уже сталкивается археологическое сообщество, — это фейковая информация, которую генерируют нейросети. СМИ, желая проиллюстрировать какую-либо археологическую находку, используют для этого нейросети. Некорректные изображения археологам приходится впоследствии комментировать.
Следует отметить, что это угроза для всего гуманитарного знания, а не только археологии. Гуманитарии-эксперты привыкли мыслить размеренно, в то время как ритм жизни так ускоряется, и с таким потоком информации справляться всё тяжелее.
– Какой совет вы можете дать молодым людям, которые хотят связать свою жизнь с археологией?
– Конечно, можно посоветовать хорошо учиться и осваивать весь набор дисциплин, которые мы им предоставляем. Некоторые думают, что они станут настоящими археологами, когда впервые поедут в поле. Так что главный совет — выстраивать свою карьеру и образовательный трек так, чтобы не терять интерес.
Археология имеет много образов: от «советского», романтического образа 1960-х гг. до яркого, экзотического, созданного «Индианой Джонсом». За всем этим не стоит терять настоящий научный смысл и круг вопросов о человеческом прошлом (и на их основе — о нашем настоящем), которые рассматривает археология.
– Продолжите фразу: Для меня археология — это…
– Для меня археология это вечный поиск и вопросы, на которые иногда может не быть ответов.
