— Расскажите о том, как начинался ваш путь в науку?
— Мой путь в науку начинался с любви к точности, фактам, в значительной степени случайно. Первая статья была о Гумилеве. Ее основой послужил почти анекдотический случай при заурядном составлении описи дел одного полка в военно-историческом архиве, где я начинал работать еще студентом. В делопроизводственной надписи значилось: «О дезинфекции колодцев». В деле было 800 листов, а на его новое описание, составление графы в описи давалось всего 12 минут. В тоске я переложил дело снизу вверх и вдруг выпала книжечка. Оказалось, это зачетная книжка поэта Н.С. Гумилева. Даже не поверил, что именно его: побежал уточнять. Да, тот самый.
Затем увлекся Федором Достоевским, его годами учебы, его первыми пристрастиями к большим русским вопросам («Война и мир», «Оправдание войны» и т.п.). И вновь при уточнении деталей жизни в юном еще его возрасте я погрузился в кропотливые архивные исследования, результаты которого были использованы при составлении «Летописи жизни и творчества» писателя.
Действительно серьезные исследования начались при постановке крупной научной проблемы – «Всероссийский союз городов» в годы Первой мировой войны. Результаты исследования обсуждались на заседаниях в кружке А.И. Комиссаренко, ставшего подлинной школой молодых ученых, чему способствовала и обстановка «Перестройки», захватившая и историческую науку, и вузовскую жизнь.
— В каких научно-исследовательских проектах вы принимаете участие?
— Важнейший проект – под руководством (или в содружестве) доктора исторических наук Елены Сенявской – «Военно-историческая антропология», история «человека на войне». В последнее время много работ я посвящаю истории повседневности: на фронте, в тылу в годы Первой мировой войны. Это и часть кафедрального проекта, представленного в ряде статей. Почему именно Первая мировая война? Во-первых, это самый грандиозный конфликт (до Великой Отечественной), в котором приняли участие миллионы жителей из состава гражданского населения России. В сущности, это была тотальная война, законы которой едины для всех мировых конфликтов подобного рода.
Во-вторых, это события, которые полностью обеспечены источниками, что дает возможность превратить исследования этого периода в своеобразные лекала для исследований войн (по сути, пребывания человека в экстремальной ситуации) в XX веке. Изучение событий мирового конфликта важно и потому, что они разыгрывались на все той же территории, что и конфликты нынешнего времени, и поэтому сохраняют острую актуальность.
— Какие профессиональные и научные достижения вы считаете самыми важными в своей жизни?
— Для меня важно максимально, на предельном уровне, с привлечением абсолютно доступного (а иногда и малодоступного) круга источников решить (попытаться решить) какую-либо проблему. Думаю, особенно это удалось при анализе пропаганды на Русском театре военных действий в годы Первой мировой войны, истории повседневности Русской армии, деятельности крупнейшей военно-общественной организации предфевральской России «Всероссийского союза городов». Те же принципы – опора на новые факты и интерпретации даже давно известных событий – применяю и в профессиональной деятельности, и на лекциях и семинарах.
Что же касается профессиональных успехов – то они являются производными от научных, педагогических достижений и соответствующим образом оценены присвоением различного уровня степеней.
— Какие у вас планы на ближайшие годы?
— Дальше заниматься социальной историей (повседневность, «жизненные миры») армии и населения накануне и в годы Первой мировой войны, а также периода коллективизации, Великой Отечественной. Думаю, на этом временном отрезке, от Революции до Великой Отечественной, сосредоточены главные усилия российского народа, государства по всесторонней модернизации и их защите.
— Что для вас значит быть ученым в России?
— В любой стране ценится готовность к доскональным исследованиям, опора на факты, их анализ, смелые выводы и готовность их же пересмотреть в свете новых подходов или исторических материалов, что закреплено в различных «кодексах этики» научного работника. Ученый в истории – первый исследователь процесса, жизненной полосы, которая только считается известной, но в сущности – не разработанной на уровне описания и интерпретации. Это как бы первый бухгалтер, сведший дебет с кредитом, давший впервые отчет о том, что же все-таки произошло «тогда». Есть еще одна функция российского ученого – его позиция по вопросам, представляющим интерпретацию событий, вызывающих спорную реакцию в обществе, в том числе и в современном мире. Но и в этом случае патриотическая позиция ученого совпадает с принципами научной ценности и объективности.
— Что бы вы посоветовали молодым ученым, которые только начинают свой путь в научной сфере?
— Любить свой народ, его историю, факты, тщательно и всесторонне их интерпретировать, ставить крупные проблемы, а отвечать на них, опираясь на скрупулезные исследования.
