российский государственный
гуманитарный университет

Проект 2022-2024 г

Основные результаты выполнения проекта, финансируемого РНФ № 22-18-00594

«Когнитивные модели идентификации и противодействия манипуляциям в медийном пространстве» за 2022 – 2024 год

Результатом исследования явилась динамичная интегративная когнитивная мега-модель манипуляции в медиа-дискурсе. Доказано, что в ментальном пространстве манипуляции происходит взаимодействие фреймов на трех уровнях: мегафрейма манипулятивного воздействия, фреймов коммуникативных процессов и фреймов участников манипулятивного события.

Разработка когнитивной мега-модели позволила представить процесс манипулирования на трех уровнях фреймовой организации:

1. участников манипуляции;
2. коммуникативных процессов, осуществляемых в ходе манипуляции;
3. мега-фрейма МАНИПУЛЯТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ, в котором активируются фреймы ПРАВДА – ЛОЖЬ; КОНТРОЛЬ и др.

Каждый из уровней фреймов репрезентирует знания о поведении, прежде всего коммуникативном, коллективного, группового либо индивидуального АГЕНСА (манипулятора), ЭКСПЕРИЕНЦЕРА (манипулируемого) и КОНТРАГЕНСА. При этом каждое конкретное манипулятивное событие по-разному определяет профилирование слотов.

На всех трех уровнях выявлена динамика, демонстрирующая проецирование концептуального содержания ДИКТУМА (манипулятивного высказывания) манипулятора и противодействующего манипуляции в направлении ЭКСПЕРИЕНЦЕРА (манипулируемого). Таким образом, ЭКСПЕРИЕНЦЕР (отдельные люди, группы на селения, социумы и даже нации) оказывается мишенью разнонаправленных коммуникативных процессов, что ведет к когнитивным ошибкам и сбоям в интерпретации потоков информации. Столкновение различных концептуальных картин мира также оказывает воздействие на ЭКСПЕРИЕНЦЕРА, зачастую провоцируя когнитивные искажения. Манипулирование приводит к сбою концептуальных проекций для уже сложившихся фреймов разного рода событий. Это, в свою очередь, нарушает целостную картину мира индивида, в более широких масштабах ведет к искажению аспектов самосознания и идентичности.

I. Проведена работа по идентификации стратегий и приемов реализации манипулятивного воздействия, включая разработку подходов к их разграничению. В ходе теоретического анализа выявлялись наиболее частотные приемы манипуляции, анализировались вербальные и невербальные средства воздействия, включая их структурные особенности в медиатекстах, изучалась возможность выделения маркеров манипуляции.

В соответствии с задачами проекта банк новостей за 2022 -2024 год (представлен на сайте проекта cognmod.rggu.ru) отбирался из российских источников: Seldon, Комсомольская правда, Российская газета и англоязычных источников: the Guardian, the Sun. Русскоязычные и англоязычные новостные сообщения были представлены в виде трех категорий подачи информации: фактологическая подача новостей; открыто манипулятивная подача новостей; содержащая скрытую манипуляцию. Были рассмотрены заголовки и содержание всех новостных статей, собранных в банке с целью определения по заголовку того, какие слоты событийного фрейма профилированы в заголовке и какими языковыми средствами они выражены. В целом для фактологической подачи новостей наиболее активно используются следующие языковые маркеры AGENT (агенс), EXPERIENCER (экспериенцер), VICTIM (жертва), CAUSE (причина), CIRCUMSTANCES (обстоятельства), PLACE (место), PURPOSE (цель), RESULT (результат), TIME (время). Манипулятивные заголовки направлены на эмоциональное воздействие на читателя, что осуществляется в большей степени за счет отбора эмоционально нагруженной лексики и, соответственно, активации во фреймах дополнительных слотов. Для выявления скрытой манипуляции в текстах новостей акцент был сделан на таком приеме скрытого манипулятивного воздействия, как эвфемизация.

Результаты исследования эвфемизации представлены в виде статьи (размещена на сайте проекта cognmod.rggu.ru).

Определены такие частотные вербальные приемы манипуляции, как псевдоэвфемизация, использование прагматически окрашенной лексики, метафоризация, гиперболизация, неопределенность, неоднозначность, референциальная неоднозначность, миснейминг, использование стилистически сниженной лексики, чрезмерное использование лексики научного дискурса, негативная вежливость, использование лексических средств выражения модальности. Осуществлен анализ природы псевдоэвфемизации (doublespeak) как одного из однозначных маркеров манипулятивного дискурса.

На основе фильтрации медиаконтента осуществлен анализ семантической структуры и категоризация псевдоэвфемизмов, определены причин их появления, цели, которые они выполняют, а также категории, к которым они относятся. Исследована динамика развития псевдоэфвемизации, составлен глоссарий псевфоэвфемизмов- манипулятивов.

II. Разработана система сравнения материалов о репрезентации одного и того же события (как правило, глобального характера) в различных СМИ. В частности, на основе анализа событий 2023 года, связанных с израильско-палестинским конфликтом, было проанализировано около 50 публикаций. К проанализированным публикациям был применен алгоритм анализа диктума, разработанный в 2023 году.

На основе полученных данных выявлены различия в характере диктума единого пространства манипуляции, вызванные как политическими ориентациями источников, так и требованиями корпоративной культуры новостных каналов. Характер диктума, обусловленный указанными факторами, определяется стремлением к манипулятивным стратегиям, либо к фактологическому представлению информации. В целом «манипулятивность» – «фактологичность» представлены на оси в виде континуума, демонстрирующего в центре гибридизацию обоих способов представления информации, что создает наибольшие трудности для читателя в попытке идентифицировать истинное положение дел.

Разработан перечень мероприятий по повышению устойчивости к манипуляции, включая перечень возможных тем, форматов, целей, аудитории и ожидаемых результатов их проведения.

III. Были достигнуты следующие результаты в области автоматического анализа:

1. База данных результатов семантического анализа (PostgreSQL) пополнена новостными текстами общим объёмом более 47 млн слов. Общий объём выделенных фактов составил 2,2 млн единиц. Число сценариев в системе анализа текста было увеличено до 4800 единиц, из которых около 300 сценариев специально разработаны для характеризации эмоциогенных высказываний.


2. Пополнение числа сценариев за последний год выполнения проекта позволило поднять среднюю близость новых фактов к сценариям с 0,1959 до 0,2105, что свидетельствует о повышении точности семантического разбора текстов. Точность соответствия между фактом и сценарием считается удовлетворительной при близости от 0,15 до 0,17, хорошей – от 0,17 до 0,2 и отличной – более 0,2. Таким образом, средняя оценка точности переместилась в зону “отличной” оценки.


3. Результаты глубокого семантического анализа текстов СМИ были оценены с точки зрения их потенциальной манипулятивности. В частности, показано, что федеральные и заблокированные источники различаются стратегиями эмоционального манипулирования: для первых более частотны сценарии, создающие позитивный эмоциональный фон (купить, спасти), а для вторых – сценарии, создающие негативный фон (приговорить, погибнуть). Сделаны выводы, касающиеся тематических или стилистических особенностей текстов СМИ: например, в федеральных новостях чаще встречаются фреймы, характерные для интерактивного диалога между СМИ и спикером, а в заблокированных новостях – фреймы, показывающие, что высказывание спикера цитируется по другим источникам. Это отражает удалённость редакций заблокированных новостей от российских спикеров, и может служить основной для автоматической оценки дистанции СМИ от места событий.


4. Выявлен ряд языковых средств, позволяющих эмоциогенному тексту позитивно воздействовать на аудиторию: это, в частности, употребление лексемы россияне в функции агенса сценария спасти – таким образом авторы текстов апеллируют к чувству национальной гордости читателей. Вместе с тем детально разработан список критериев негативного воздействия, направленного против антагониста – персонажа текста, например:
• а) частотное употребление вводных слов неуверенности, выражающих субъективное мнение автора новости о якобы подлинных, но скрываемых негативных мотивах того или иного поступка персонажа;
• б) употребление вводных слов неуверенности в сочетании с неопределёнными местоимениями, транслирующее ироническое отношение автора текста к персонажу;
• в) употребление вводных слов неуверенности вопросах риторического характера;
• г) частотное употребление лексем, относящихся к семантическому полю «нечистая сила».

IV. Проведен анализ мультимодальных материалов (3011 единица манипулятивных текстов), основанный на визуальной и вербальной информации. Данный анализ показал, что медийные мультимодальные тексты субъективны по своей природе и обладают большим манипулятивным потенциалом в силу специфики жанра, главной функцией которого является воздействие на реципиента с целью сформировать его отношение к событию либо сподвигнуть на конкретные действия. Данное воздействие осуществляется не на рациональном, а на эмоционально-оценочном уровне, что позволяет говорить о манипулятивном характере анализируемого материала. Анализ продемонстрировал, что персуазивность текстов возникает за счет комбинации ряда факторов: легкости декодирования, высокой концентрации интертекстуальных и интердискурсивных элементов, наличия различных средств выразительности (метафор, в том числе мультимодальных, персонификаций и т.д.).

Персуазивный характер мультимодального текста становится манипулятивным за счет намеренного нарушения автором аргументативной структуры, т.е. при замещении рациональной аргументации пафосом или этосом. Доказано, что интенсивность воздействия в мультимодальном тексте усиливается за счет сочетания вербальной и визуальной составляющей и задействования разных каналов восприятия у реципиента, причем как любая из них по отдельности, так и их комбинация могут обеспечивать фокусирование либо дефокусирование (например, смещение внимания с должности изображенной персоналии на личность, что есть ошибка этоса Ad Hominem) и вызывать у реципиента искомые эмоции (страх, жалость, симпатию и т.д., т.е. опираться на пафос).

Показано, как авторы текста задействуют и создают метафоризацию, интертекстуальность и интердискурсивность. Посредством мультимодальных метафор создаются оценочные образы «страна — агрессивный зверь», противопоставленные образу «страна — беззащитное дитя» и др. Когнитивная модель манипуляции основывается на переносе знаний из исходного домена в целевой, причем это наблюдается как в случае метафоризации, так и при задействовании интердискурсивных элементов. Продемонстрировано, как смешение дискурсов (например, политического и художественного) сопровождается перемещением знаний из исходного домена (в роли которого может выступать художественный, религиозный и т.д. дискурс) в целевой (общественно-политический).

Выработаны рекомендации для составления курсов по медиаграмотности в учебных заведениях. Для развития способности идентифицировать манипулятивное воздействие мультимодального текста и противостоять ему, необходимы навыки выявления.

V. Описан механизм метафорической стереотипизации, формирующий аксиологические ориентиры содержательного пространства. Установлено, что проецирование на новые ситуации прецедентных фреймов с ограниченным набором ролей, детализированной внутренней структурой и встроенной системой устойчивых оценок по шкале «плохо – хорошо», сопровождается нивелированием границ между действительностью и фикцией и порождает ложные аналогии, усваиваемые массовым адресатом как априорное знание. Составлен список-перечень концептуальных метафор, эксплицирующих ценностные приоритеты традиционной картины мира носителей русского языка.

Концептуальные схемы упорядочены в зависимости от актуализируемой ими ценности (гносеологического, телеологического, эмпирического, социально-личностного, мировоззренческого характера), концептуальных областей источника и цели и уровня конкретности / абстрактности области источника.

Составлен тематический словник аксиологически маркированных языковых метафор библейского истока с высоким аллюзивным потенциалом, формирующих сквозной вертикальный контекст прецедентных русскоязычных поэтических текстов XIX-XX вв. На основе данных цифровых версий печатных средств массовой информации и материалов экосистемы Telegram разработан основанный на идеографическом принципе словник-глоссарий, включающий прецедентные тексты – развернутые метафоры, актуализирующие ценностные установки, характерные для традиционной русской лингвокультуры, и способствующие, в силу контекстуализации, предотвращению манипулятивного воздействия на общество.

Доказано, что регулярное воспроизведение поэтических метафор библейского истока способно замедлить негативные трансформации в восприятии ценностно значимых концептуальных областей.

VI. Проведен фреймовый анализ речевых актов «Комплимент» / «Порицание» с целью выявления связей между интенциями манипулятора / агенса и типов коммуникативного / речевого акта, который он использует. В результате фреймового анализа была установлена корреляция фреймов «Комплимент» и «Порицание» с фреймами «Контроль», «Комфорт», «Безопасность», «Доверие», «Надежность». Выявлено, что пребывая в безопасной и комфортной ситуации, экспериценцер находится под контролем агенса и испытывает когнитивную легкость, в результате которой устанавливается контакт экспериенцера с агенсом, возникают доверительные отношения между партнерами по общению, агенс имеет возможность осуществлять успешное манипулятивное воздействие на экспериенцера, а экспериенцер не имеет возможность оценить надежность заложенной в диктум информации. Выявлено динамическое взаимодействие между фреймами, основывающееся на механизмах концептуального проецирования.

В результате анализа был сделан вывод о том, что комплимент с концептуальным признаком лести и порицание с концептуальным признаком осуждения способны осуществлять манипулятивное воздействие на экспериенцера. Манипулятивный эффект льстивых комплиментов и порицаний усиливается, если инфлуктивные речевые акты сопровождаются частыми повторами, ведь частые повторы – это надежный способ заставить людей поверить неправде; именно повтор порождает когнитивную легкость. В целях ухода ситуаций, в которых экспериенцер испытывает когнитивную легкость необходимо следовать принципу декоррелирования ошибок. Таким образом происходит оценивание информации согласно критерию надежности.

VII. Была создана база неологизмов манипулятивного характера современного английского языка, репрезентирующих манипуляции. Был осуществлён поиск новых лексических единиц современного английского языка, репрезентирующих манипуляции в медиа-дискурсе.

Были проанализированы такие источники как списки новых слов на сайтах Dictionary.com, Oxford Dictionary (New Words Lists), Cambridge Dictionary и Urban Dictionary. База пополнилась за счёт неологизмов, репрезентирующих манипуляции на межличностном уровне, в частности в отношениях; манипуляции, связанные с вопросами идентичности и индивидуальных черт личности; искажение информации и её масштабное распространение; шантажирование (как в отношениях, так и злоумышленниками в соцсетях); изменение климата и экономические процессы.

Проанализировано взаимодействие лексического и концептуального уровней на примере наиболее вероятной перспективизации слотов в зависимости от словообразовательной модели манипулятивного неологизма. Выявлены и классифицированы ведущие концептуальные метафоры с позиции их фреймовой организации. Выделены конкретные фреймы, структурирующие как области источника, так и области цели. Отдельно рассмотрено, как строится манипулирование на примере неологизмов, содержащих концептуальный признак «отсутствие». Приведена систематизация терминов «пустой», «наполненный пустотой», «имплицитный» и «эксплицитный» в отношении слотов фрейма «Манипуляция».

В результате анализа манипулятивных неологизмов были выявлены такие словообразовательные модели как N+N, N+Gerund, Adj+Gerund, Adj.+N, Prop.N+suffix, Prefix+Gerund, Prefix+N, V+Gerund, V+N, V+suffix, Pronoun+Gerund. Определено, что наибольшей силой манипулятивного воздействия обладают модели словосложения и словослияния, в основе которых лежат механизмы концептуального проецирования между двумя доменами знания. Таким образом, все приведенные выводы доказывают динамичный характер когнитивной мега-модели «Манипуляция» в медиадискурсе.