российский
государственный
гуманитарный университет

Семинар «Проблемы перевода Нового завета на китайский язык»

Очередная встреча 

25 декабря 2019 года


К участию в семинаре приглашаются все, кто интересуется вопросами религиоведения, сравнительной лексикографии, проблемами перевода и китайским языком. Хорошее знание китайского языка желательно, но не обязательно. Семинар будет также интересен специалистам в области библеистики, греческого, латинского и церковно-славянского языков.

С любыми вопросами, предложениями и замечаниями по работе семинара просим Вас обращаться к ответственному секретарю семинара Лилии Сергеевне Холкиной на почтовый адрес Отделения восточных языков и культур Института лингвистики РГГУ ovil@rggu.ru, указав в теме письма «семинар». Мы будем рады, если Вы захотите присоединиться к нашей встрече удаленно, выступить с докладом или поучаствовать в подготовке очередной встречи. Для студентов по материалам работы семинара возможно написание квалификационных работ и прохождение практики.

Обращаем Ваше внимание, что в РГГУ действует пропускная система! Если у Вас нет пропуска в РГГУ (даже если Вы приходили на наши прошлые встречи), пожалуйста, до 12:00 дня накануне сообщите по электронной почте ovil@rggu.ru о своем желании присоединиться к встрече и укажите свои фамилию, имя и отчество (обязательно, при наличии), чтобы мы заказали Вам пропуск. Иностранных гостей просим дополнительно указать номер и срок действия паспорта, а также место работы.




Начиная со встречи 20 ноября 2019 года формат семинара изменился: теперь мы разбираем и дорабатываем перевод первой главы Евангелия от Марка еп. Иннокентия. Встречи проходят на китайском языке.  


На встрече 23 октября 2019 года профессор Ли Чжэнжун (李正荣) в докладе на тему «Православный перевод Библии на китайский язык» поместил вопрос православного перевода Нового Завета в широкий исторический контекст. Он рассказал об истории переводов Библии, сделав акцент на идее непрерывности православной традиции. Профессор особо отметил, что существуют особенности словоупотребления, которые позволяют сразу определить, с какой конфессией соотносит себя говорящий. В первую очередь к ним относится перевод имен собственных и особых религиозных терминов, а также порядок следования и состав книг Ветхого и Нового Завета (здесь наиболее характерным признаком является порядок следования апостольских посланий). Профессор также подробно разобрал особенности передачи имен собственных в переводе еп. Гурия. Перевод имен ориентирован на церковнославянское произношение, причем разработана интересная система: иероглифы, передающие сочетание «согласный+гласный» записываются, как обычно, а иероглифы, которые передают только согласный, пишутся мельче и не в центре соответствующего квадрата. Профессор Ли Чжэнжун особо подчеркнул важность сохранения особых традиций православных переводов в 21 веке.


На встрече 22 мая 2019 года были подведены итоги работы семинара по таким направлениям как:

1.     Принципы перевода Нового Завета на китайский язык

2.     Перевод термина Бог: исторический и лингвистический аспекты

3.     Понятность перевода еп. Иннокентия 1910 г. (на слух и письменно)

4.     Особенности перевода, выполняемого под руководством иерея Кирилла Шкарбуля (Тайбэй)


Встреча 15 марта 2019 года была посвящена обсуждению результатов эксперимента по тестированию понятности перевода еп. Иннокентия (Фигуровского). Было собрано 110 анкет, возраст опрошенных составил от 19 до 63 лет (средний возраст 28,8 лет). Среди опрошенных были представлены 21 православный, 16 протестантов, 12 католиков, 15 представителей других религий и 46 атеистов. Более половины опрошенных (63 человека) имеют высшее образование.

Среднее время выполнения заданий составило около 17 минут (с учетом нескольких ответов, занявших около часа – возможно, был сделан перерыв). Для вопросов на подбор соответствующего / несоответствующего с одним правильным вариантов ответа получено около 80% верных ответов. Для заданий на перевод и на самостоятельное написание ответа - более 65% верных ответов. Учитывая довольно высокую сложность предложенных вопросов, можно считать перевод еп. Иннокентия (Фигуровского) достаточно понятным для современного китайца.

Интересно, что ожидаемой корреляции между уровнем образования и субъективным отношением к сложности опроса не было выявлено. В задании на отношение к предложенным отрывкам выбор ответа «слишком сложно, не хочу читать» оказался связан с вероисповеданием, а не с уровнем образования – этот ответ преобладает среди атеистов.

Различия в качестве ответов среди христиан и представителей других религий + атеистов оказались не столь значительны, как можно было бы ожидать, основываясь на том, что христиане знакомы с содержанием Нового Завета. Среди верующих встретилось немало случаев, когда был выбран правильной в соответствии с христианским вероучением, но не соответствующий предложенному фрагменту ответ. Такие ответы классифицировались как неверные, что привело к снижению количества правильных ответов у верующих и уменьшению разрыва с неверующими и исповедующими другие религии.

Встреча 16 апреля 2019 года была посвящена формулированию принципов и стратегии перевода Нового Завета на китайский язык. По мнению участников, перевод должен быть выполнен на литературный китайский язык и понятен человеку, закончившему школу. При этом перевод должен учитывать китайскую литературную традиции и вводить текст Нового Завета в ряд других текстов, каноничных для китайской культуры, что делает применение разговорного стиля (как, например, в протестантском переводе хэхэбэнь) неприемлемым. Важна также опора на сохранившиеся православные переводы, чтобы сохранить преемственность. С этой точки зрения особенно ценен перевод, выполненный под руководством еп. Иннокентия (Фигуровского). В то же время, чтение текстов на классическом языке нередко вызывает сложности у менее образованной части населения. Возможным выходом представляется создание двух вариантов перевода – еп. Иннокентия для использования в богослужении (при условии, что тестирование покажет его достаточную понятность) и более современного перевода для домашнего чтения, в котором за стилистический ориентир можно взять современную интеллектуальную прозу.

Встреча 20 марта 2019 года была посвящена сопоставительному анализу первых пяти стихов Евангелия от Марка в разных переводах.

Перевод еп. Гурия (Карпова):

1:1       天主子伊伊穌斯合利斯托斯福音其始。

1:2       乃先知所載:“我遣吾使,在爾前,備爾道。

1:3       即野有聲呼:“備主道,直其徑”云。

1:4       伊望顯見在授洗,傳改悔洗禮,俾得罪赦。

1:5       舉伊屋疊亞及耶魯薩利木人,咸出就,悉受洗於伊望,在伊沃爾當,各言己罪。

Перевод еп. Иннокентия (Фигуровского):

1:1       上帝子伊伊稣斯合唎斯托斯福音经之始、

1:2       如所载于诸先知者云、顾、我遣我之使在尔面前先于尔以备修尔道者、

1:3       在旷野有声呼预备主道、修直其径哉、

1:4       伊鄂昂于旷野授洗、而宣传改悔之洗礼为诸罪之赦免、

1:5       举伊屋叠亚之境与耶鲁萨利木人皆出就之、承认己罪者、乃由彼在伊鄂儿当领洗、

Католический перевод сыгао:

1:1       天主子耶稣基督福音的开始,

1:2       正如先知依撒意亚书上记载的:看,我派遣我的使者在你面前,预备你的道路。

1:3       旷野中有呼号者的声音:你们当预备上主的道路,修直他的途径。

1:4       洗者若翰便在旷野里出现,宣讲悔改的洗礼,为得罪之赦。

1:5       犹太全地和耶路撒冷的群众都出来,到他那里,承认自己的罪过,在约但河里受他的洗。

Протестантский перевод хэхэ:

1:1       神的儿子,耶稣基督福音的起头。

1:2       正如先知以赛亚书上记着说,(有古卷无以赛亚三字)看哪,我要差遣我的使者在你前面,预备道路。

1:3       在旷野有人声喊着说,预备主的道,修直他的路。

1:4       照这话,约翰来了,在旷野施洗,传悔改的洗礼,使罪得赦。

1:5       犹太全地,和耶路撒冷的人,都出去到约翰那里,承认他们的罪,在约但河里受他的洗。

Кроме того, участники семинара обсудили проект тестирования уровня языковой понятности перевода Нового Завета еп. Иннокентия (Фигуровского) для современного китайца. Итоговый вариант тестирования построен по образцу гаокао (китайского аналога ЕГЭ) и помимо разнообразных вопросов на понимание и анализ текста включает в себя вопросы, связанные с возрастом, полом, диалектом, уровнем образования и религиозной принадлежностью респондентов, а также субъективной оценкой сложности текста. Для тестирования отобраны как повествовательные, так и «учительные» тексты, причем для всех «объективных» вопросов есть возможность дать ответ «не знаю / не уверен», что дает возможность пройти тест до конца даже для человека, который не хочет или не может отвечать на вопросы. Опрос доступен по ссылке.

На встрече 6 марта 2019 года состоялся доклад диакона Анатолия Гольдмана, клирика Китайского Патриаршего Подворья, о влиянии церковнославянского языка на передачу имён собственных в переводе Нового Завета еп. Иннокентия (Фигуровского). Отец Анатолий пришел к выводу, что при передаче имен собственных переводчики ориентировались на их звучание на церковнославянском языке. С сопоставительной таблицей имен собственных можно ознакомиться, перейдя по ссылке


Отчёт о встрече семинара 20 февраля 2019 года

20 февраля 2019 года состоялась очередная встреча семинара Отделения восточных языков и культур Института лингвистики РГГУ «Проблемы перевода Нового завета на китайский язык». 

Иерей Алексий Юсупов рассказал об имеющихся вариантах перевода текста Литургии на китайский язык и о работе по их сопоставлению. Участники семинара рассмотрели вариант перевода Литургии, выполняемый под руководством иерея Кирилла Шкарбуля (Тайвань), применительно к одному вопросу: употребление лексем 神 Shén и 上帝 Shàngdì для передачи слова «Бог». По мнению о.Кирилла, для передачи слова «Бог» допустимо использовать разные варианты – для невоцерковленных людей 上帝 Shàngdì, а для верующих также и вариант 神 Shén. По его мнению, вариант 神 Shén не подчеркивает иностранное происхождение христианской религии и не создает ощущения дистанцированности, а неправильного понимания в среде верующих возникнуть не должно. В целом в тексте Литургии, выполненном под его руководством, используется вариант 上帝 Shàngdì, но в четырех местах из соображений благозвучности выбор сделан в пользу 神 Shén.

1) 心潔者爲有福,因他們將得見

和人者爲有福,因他們將被稱為之子。(注:和人者:使人和睦、創造和平的人。)

Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят.                    

Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся.               

2)我們衆先父之Боже отец наших”

3)活之子 “Сын Бога живаго”

4) 藉…之父祖——神聖正義的若亞金和安娜的祈禱…(注:神之父祖:耶穌的祖先。此指至聖誕神女的父母:聖若亞金和聖安娜)

“молитвами… святых праведных Богоотец Иоакима и Анны…”

По мнению участников семинара, использование разных вариантов перевода для верующих и для неверующих нецелесообразно, так как это потребовало бы разделения литературы, издаваемой для внутреннего пользования и для миссионерских целей. Для более точной передачи смысла целесообразно придерживаться единой переводческой стратегии и избегать выбора лексем на основании соображений благозвучия.


Отчёт о встрече семинара 6 февраля 2019 года

6 февраля 2019 года состоялась очередная встреча семинара Отделения восточных языков и культур Института лингвистики РГГУ «Проблемы перевода Нового завета на китайский язык». 

Иерей Алексий Юсупов, клирик Китайского Подворья Патриарха Московского, прочитал доклад о переводе имени "Иисус Христос" на разные языки мира. Он рассказал, что во времена Иисуса Христа, как повествует Священное Писание, Его имя писалось по крайней мере на трех языках иврите (и арамейском), греческом и латинском. В греческом и латинском оно произносилось в соответствии с фонетическими нормами данных языков. Эти три традиции легли в основу всех последующих переводов. Для Православной церкви за основу была принята греческая традиция, для католической и протестантских деноминаций – латинская, а для древних восточных церквей - чаще всего ближневосточная (арамейская). 

В современной ситуации представляют особый интерес те языки, где есть разные традиции написания имени Иисуса Христа в зависимости от религиозной принадлежности. Такие различия есть в арабском (христиане и мусульмане), китайском и корейском (православные, католики и протестанты), японском (православные, современные католики, киришитан, протестанты). При этом корейские и японские православные переводы выполнялись в период, когда инославные переводы либо еще не были созданы, либо появились незадолго до православного. Ситуация в корейском языке интересна тем, что в Корее православные в итоге перешли на общее Священное Писание с Епископальной и Католической церквями (последняя в итоге от этого текста отказалась).

Интересна также история перевода имени Иисуса Христа на татарский язык, где традиция менялась со временем и в условиях одной Православной церкви: часть общин (крящены) придерживаются русифицированного произношения, в то время как татарские общины придерживаются ближневосточной традиции произношения. Иерей Алексий Юсупов обратил внимание на обособленность крящен от остального татарского мира. По его мнению, она связана с изменением их языка (много заимствований из славянского), то есть является следствием неправильно выбранной переводческой стратегии, направленной на излишнюю славянизацию церковного-татарского языка.

В конце доклада была затронута и тема имени Иисуса Христа на китайском языке, где есть сложившаяся внеконфессиональная традиция, общая для Католиков и Протестантов (耶稣基督 Yēsū Jīdū). Была рассмотрена история передачи Его имени в православных переводах, из которой, опираясь, в том числе, и на сохранившиеся аудиозаписи, можно сделать вывод, что иероглифическая запись имени Христа (伊伊稣斯合利斯托斯) была лишь указанием на необходимость чтения по правилам фонетики славянского языка. 

Дополнительные материалы: Иеромонах Иннокентий Кильдеев. Проблема имени Божьего в разных языках и культурах

Тарас Викторович Ивченко подвел итоги обсуждения перевода на китайский язык слова «Бог». С учетом всех факторов, рассмотренных на предыдущих встречах, а также опытом перевода этого слова на другие языки оптимальным с лингвистической точки зрения вариантом следует признать 上帝 Shàngdì. По материалам обсуждения этого вопроса планируется издание научной статьи. 



Отчёт о шестой встрече семинара 4 января 2019 года

4 января 2019 года состоялась очередная встреча семинара «Проблемы перевода Нового Завета на китайский язык», на которой мы продолжили обсуждение нового перевода на китайский язык Евангелия от Марка, выполненного под руководством иерея Кирилла Шкарбуля, настоятеля Патриаршего прихода Христа Спасителя в Тайбэе (Тайвань).

Тарас Викторович Ивченко указал, что для переводного текста необходимо различать лингвистическую и содержательную понятность. Лингвистическая понятность предполагает использование нормативной грамматики, ясность согласовательных отношений, то есть обеспечивает доступность текста в языковом плане. Следует стремиться к тому, чтобы текст на китайском был не менее понятен, чем другие переводные тексты, что в обсуждаемом переводе пока не достигнуто (например, в стихе 1:10 перевода отношения между участниками действия остаются неясными: 而立即,從水裏上來時,他看見天正裂開,靈如鴿降至己上 «И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него»). При этом содержательно текст может оставаться непонятным и требовать комментария.

Он отметил, что буквальный перевод на другой язык с полным сохранением всех особенностей исходного текста невозможен. Это хорошо видно на примере поэтических текстов (например, «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…»), а текст Священного Писания является даже более сложным для перевода. Поэтому основным критерием для оценки качества перевода должно быть его восприятие общиной, верующими людьми. Если текст для носителя языка малопонятен, едва ли такой перевод можно считать адекватным, а переводческую стратегию верной.

Необходимо также учитывать, что в китайской культуре письменная традиция занимает очень важное место. Поэтому перевод, тем более перевод Священного Писания, не должен производить впечатление профанного, стилистически не выдержанного, некрасивого. Необходимо консультироваться с носителями высокой письменной культуры, обладающими хорошим языковым чутьем, чтобы сделать текст приемлемым для восприятия. На данный момент предложенный к обсуждению перевод можно считать экспериментаторским.

Конечно, введение некоторых прежде не встречавшихся, но интуитивно понятных для носителей сочетаний и конструкций в переводном тексте допустимо. Однако решение о понятности того или иного фрагмента ни в коем случае не должно приниматься под давлением автора перевода. Если с чисто языковой точки зрения текст оказывается малопонятным, для нас это должно быть четким сигналом о необходимости работать над другой версией перевода.

При выборе той или иной лексемы для передачи ключевых понятий также необходимо учитывать ее коннотации. Если вернуться к примеру «крещение», который мы разбирали в прошлый раз, можно видеть, что хотя при буквальном переводе по морфемам 洗礼 (‘ритуал омовения’) и не передает необходимого значения, но на данный момент это слово вошло в китайский язык именно в значении ‘крещение’. Новый же вариант 浸 ‘погружать в воду, вымачивать, замачивать’ имеет совсем другие коннотации. Здесь с языковой точки зрения выбор склоняется в сторону лексемы, которая не потребует такого значительного переосмысления.

Кроме того, на прошлой встрече мы говорили о том, что в китайском литературном языке сочетаются элементы разговорного и письменного языка. Однако это происходит не произвольным образом, необходимо внимательно смотреть, как комбинируются между собой элементы разных стилей. Например, такие резкие переходы как в 1:27 (「這是什麽?此新教導爲何?連污靈他亦以權柄命令,而他們便聽從他。」«что это? что это за новое учение, что Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются Ему?») нехарактерны для китайского языка, а в данном случае не оправданы и с содержательной точки зрения. Такого необходимо избегать, текст должен укладываться в каноны китайской грамматики и учитывать современную языковую ситуацию.

Эти примеры иллюстрируют, что необходимо учитывать мнение и лингвистическую интуицию тех людей, которые имеют отношение к письменной культуре и не давить на них слишком сильно, заставляя принять тот или иной вариант перевода. Неверно полагать, что текст, понятный с чисто языковой точки зрения, обязательно является обработанным, специально упрощенным, пересказом, а текст, для понимания которого необходимо приложить большое количество усилий, ближе к оригиналу. С языковой точки зрения в качестве перевода хотелось бы иметь текст, через который не нужно «продираться». При этом с содержательной стороны он все равно будет нуждаться в серьезном толковании, и без него может быть понят неверно, как и любой серьезный текст.

Предварительное тестирование на носителях китайского языка перевода Евангелия от Марка (1 глава), выполненного под руководством иерея Кирилла Шкарбуля, показало, что без соответствующих пояснений и комментариев, в отрыве от харизматичной личности проповедника перевод воспринимается как непонятный и некрасивый, не вызывающий желания продолжить чтение. Отец Кирилл отметил, что работа над стилистически и грамматически шероховатыми местами будет продолжена: с чисто языковой точки зрения итоговый текст не должен вызывать непонимания и отторжения. В то же время необходимо учитывать, что современный человек стремится быстро все понять, и не всегда готов работать над текстом, нельзя идти на поводу у стремления к легкодоступности.

Мы планируем продолжить обсуждение перевода Евангелия с привлечением носителей китайского языка. Для корректного проведения социолингвистического опроса необходимо оценивать непосредственную реакцию на текст, исключив возможность предварительной подготовки и давления на респондентов, и учитывать такие факторы как вероисповедание, уровень образования и регион (материковый и тайваньский варианты китайского языка).

Иерей Алексий Юсупов заметил, что в православной традиции миссия всегда идет через проповедника – «вера от слышания» (Рим. 10:17), а не от чтения текста. Текст Писания воспринимается в рамках церковной жизни, для его правильного понимания необходимо соприкосновение с носителями традиции. Одним из способов развития миссии может стать составление богословского комментария к тексту Писания, который мог бы использоваться миссионером или учителем, который по этому тексту преподает, а также при самостоятельном чтении.

Кроме того, по предложению о. Кирилла мы обсудили, (1) насколько целесообразно ввести для слова «апостол» новый перевод –遣使 и (2) вариант для перевода “(Молитесь, чтобы) не случилось бегство ваше зимою.” (Мк. 13:18) – 不发于冬.

Для слова «апостол» на данный момент наиболее распространенный вариант – 使徒, в католических переводах, а также в переводах еп. Гурия (Карпова) и еп. Иннокентия (Фигуровского) используется вариант 宗徒. По мнению о. Кирилла, существующие варианты перевода недостаточно точно передают исходное значение этого слова – ‘посланник’, смещая акцент на компонент 徒 со значением ‘ученик, последователь’. В современном языке 遣使 в устаревшем словарном значении «направить посла» уже не используется. В то же время оно встречается в названии католического ордена миссионеров (遣使会), что демонстрирует правомерность его существования в китайском языке. Все это дает возможность придать этому слову новый смысл ‘апостол’.

По мнению участников семинара, вариант 遣使 из-за своей внутренней структуры может не быть воспринят как существительное, что затруднит восприятие текста. Кроме того, необходимо учитывать, что вариант 使徒 уже закрепился в китайском языке (а также в японском и вьетнамском языках) в значении «апостол». Поскольку апостолы действительно являются учениками Христовыми, а Церковь Христова основана на Его учении, конфликта значений тут не происходит. Вероятно, более рациональным вариантом будет создание комментария для уточнения значения существующего слова, поскольку введение нового слова затрудняет восприятие, но не избавляет нас от необходимости составления комментария: все термины, используемые в христианстве (например, “исповедь”, “покаяние”, “крещение”) имеют глубокое многоплановое содержание, и передать весь спектр значений с помощью одного слова, даже точно подобранного, невозможно. В такой ситуации более целесообразным вариантом представляется «воцерковление» слова, уже вошедшего в язык, а не создание неологизма.

Вариант перевода “(Молитесь, чтобы) не случилось бегство ваше зимою.” (Мк. 13:18) – 不发于冬 был признан не очень удачным, так как смысл остается туманным из-за многозначности односложного глагола 发. Кроме того, при восприятии на слух легко может создаться ошибочное впечатление, что имеется в виду 东 dōng ‘восток’, а не 冬 dōng ‘зима’.

Мы планируем продолжить обсуждение вариантов перевода на следующих встречах.



Отчёт о пятой встрече семинара 18 декабря 2018 года

18 декабря 2018 года состоялась пятая встреча семинара «Проблемы перевода Нового Завета на китайский язык», посвященная новому переводу на китайский язык Евангелия от Марка, выполненного под руководством иерея Кирилла Шкарбуля, настоятеля патриаршего прихода Христа Спасителя в Тайбэе (Тайвань). 

Отец Кирилл рассказал об основном принципе перевода – стремлении как можно более точно и в тоже время благородно передать смысл и букву Священного Писания, передать слово Божие на китайском языке в наиболее непосредственном виде, чтобы оно не проходило через призму культурного наследия и могло непосредственно воздействовать на человека. Он рассказал о переводческом коллективе, в него вошли: 

1. Ника Лянь - православный переводчик с большим стажем переводов православной литературы на китайский язык, выпускница факультета славистики Государственного университета Чженчжи (Тайвань). Год обучения-стажировки в МДА, практическое знание Литургии, 6 лет опыта помощника настоятеля прихода в Тайбэе, 1,5 года опыта работы в переводческом коллективе 

2. профессор Сюй Цзиньюй (許金玉), член Академии Наук Тайваня, профессор медицины Тайваньского Государственного Университета. Хорошее знание классического вэньяня, английского языка и христианского богословия, 1,5 года опыта работы в переводческом коллективе 

3. Елена Вэй, выпускница магистратуры факультета славистики Государственного университета Чженчжи (Тайвань), переводчик. Знание Священного Писания, год языковой стажировки в России, 1,5 года опыт работы переводчиком на Тайване, перевод православных статей, 1 год опыта работы в переводческом коллективе 

Отец Кирилл пояснил, что, по его мнению, перевод на современный китайский язык по своей природе больше напоминает пересказ, так как он требует использования речевых оборотов и грамматических конструкций, не соответствующих языку оригинала, в результате чего перевод получается не точный и звучит вульгарно. В то же время верующий человек относится к этому тексту как к Священному Писанию, а это предполагает максимально точную передачу смысла, и субъективный пересказ здесь недопустим. Для более точной передачи смысла необходимо использование элементов вэньяня. Перевод же полностью на вэньянь будет непонятен многим из современных читателей, кроме того, он не позволяет точно передать грамматические конструкции оригинала. 

Отец Кирилл отметил, что получившийся перевод требует времени для понимания, с первого прочтения он может быть неясен, но при многократном прочтении становится привычным. Переводческая коллегия в процессе работы тоже постепенно привыкала к особенностям языка текста перевода. По мнению отца Кирилла, эта особенность не является препятствием для использования перевода в миссионерских целях. По его мнению, если человек чувствует, что в тексте Евангелия содержится Истина, он будет готов приложить усилия к его понимаю. 

Отец Кирилл предлагает ориентироваться на опыт равноапостольных Кирилла и Мефодия, брать на себя смелость создавать новый язык, не бояться использовать непривычные для носителей выразительные средства. По его мнению, различие исторических ситуаций, в которых осуществляли свой перевод Кирилл и Мефодий (они фактически создавали письменный язык для прежде бесписьменного народа) и в которой находимся мы (китайская цивилизация имеет древнейшую в мире непрерывную письменную традицию) не должно служить препятствием. О.Кирилл считает, что поскольку в Китае на протяжении тысячелетий придерживались языческих верований, традиционное мировоззрение и язык претерпели очень сильное влияние, и потому нужно смело их менять. 

В отдельных случаях для более точной передачи значения и ухода от привычных ассоциаций о. Кирилл предлагает использовать неологизмы. Например, слово, традиционно используемое для передачи значения «крещение» -- 洗礼, дословно можно перевести как ‘ритуал омовения’. Отец Кирилл предлагает использовать вместо него 浸 ‘погружать в воду, вымачивать, замачивать’. По его мнению, поскольку эта лексема в современном китайском языке используется редко, есть возможность придать ей новое значение. 

По мнению отца Кирилла, для более точной передачи значения и грамматических конструкций греческого оригинала иногда оказывается необходимо менять и привычные модели управления глагола. Например, «И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне (Мк 1:5)» 而猶太全地和耶路撒冷人便出至他跟前. При этом такие сочетания проверяются с носителями китайского языка, и если носители находят их абсолютно неприемлемыми, производится замена. 

Поскольку Евангелие от Марка изначально представляет собой запись речи апостола Петра, в нем часто используется соединительный союз «и». Для китайского языка такое использование союза в начале предложения нехарактерно, но отец Кирилл предлагает использовать для этих целей 而, помня, что этот союз в переводном тексте используется в особом значении, не свойственном для других текстов на китайском языке, это именно 而 Евангелия от Марка в переводе отца Кирилла. Постепенно люди привыкают к такому употреблению, хотя оно и непривычно с точки зрения китайского языка. Но если от него отказаться, это приведет к уклонению от оригинала, в котором такой соединительный союз постоянно используется. 

Из замечаний критического характера можно отметить следующие:  

Участники семинара с китайской стороны, которые ранее не были знакомы с Евангельским текстом, отметили, что текст труден для восприятия, производит впечатление стилистически неоднородного, в нем смешаны грамматические и лексические системы современного китайского языка и классического китайского языка вэньянь, используется нехарактерные для китайского языка сочетания лексем (например, 修网 вместо 补网), из-за чего создается впечатление, что текст написан иностранцем. 

Таким образом, в переводе не удалось сохранить ясность и простоту для восприятия, характерную для текста греческого оригинала. 

Также было отмечено, что хотя включение элементов вэньяня в текст на современном языке естественно для перевода текстов, которые должны восприниматься как канонические, тем не менее, произвольное смешение разных компонентов в рамках одного высказывания недопустимо и противоречит стилистическим нормам китайского языка (например, Мк. 1:27 «что это? что это за новое учение, что Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются Ему?» 「這是什麽?此新教導爲何?連污靈他亦以權柄命令,而他們便聽從他。」) 

Несмотря на желание максимально точно передать текст оригинала, необходимо учитывать и особенности того языка, на который осуществляется перевод, такие как порядок слов, модели управления глаголов. В противном случае существует риск, что при точной передаче грамматических форм, смысл окажется непонятен. Например, частым сочетанием в тексте перевода является 而立即 (и тотчас), стоящее в начале предложения (например, Мк. 1:10 «И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него» 而立即,從水裏上來時,他看見天正裂開,靈如鴿降至己上). Такое употребление противоречит грамматическим правилам китайского языка, по которым после наречия (за несколькими отдельными исключениями) должен следовать глагол.

Участие в переводческой коллегии носителей языка не может гарантированно уберечь текст от такого рода неточностей, так как при длительной работе с одним и тем же текстом у носителей сдвигаются границы того, что они считают допустимым. Чтобы убедиться в доступности текста для широкого круга читателей необходимо «протестировать» его на большем числе носителей с разным культурным уровнем. 

Мы планируем продолжить обсуждение перевода на следующей встрече 4 января 2019 года.




Отчёт о четвёртой встрече семинара 28 ноября 2018 года 

28 ноября 2018 года состоялась четвёртая встреча семинара «Проблемы перевода Нового Завета на китайский язык». С сообщением на тему «Термин "Бог" в китайском языке: история теологических споров и их влияние на православную переводческую (терминологическую) традицию» выступил Александр Дмитренко (Ph.D., научный сотрудник Института китаеведения, Гейдельбергский университет).  

Александр рассказал, что проблема выбора верного термина для понятия Бог в китайском языке изначально касалась вопроса происхождения китайских религий и верований различных групп китайской нации. Более конкретно, были ли китайцы монотеистами, политеистами или пантеистами; существовала ли вера в Создателя; была ли у китайцев “идея Бога”; каковы были природа и содержание китайской религии? Вопрос, который в разные времена стоял перед миссионерами и переводчиками, - это насколько китайские термины шэнь 神, шанди 上帝 и тяньчжу 天主 соотносятся с христианским пониманием термина Бог (ho theos).

Споры о терминологии в среде протестантов начались в 1840-ых. Поскольку существовавшие на тот момент переводы Библии были недостаточно точны, а вопрос о переводе термина Бог вызывал большие разногласия, было принято решение скоординировать усилия в переводе Библии на китайский язык. С этой целью проходили собрания, на которых встречались представители нескольких миссионерских обществ. В области терминологии главный спор касался вопроса, является ли термин шанди «абсолютным (общим) термином» (как полагали Генри Медхарст и Джеймс Легг) или «именем собственным» верховного божества (Уильям Бун).

Сторонники использования термина шанди полагали, что шанди является «Высшим Богом», и обладает качествами схожими с теми, которыми обладает христианский Бог. Более того, согласно Дж. Леггу, китайцы «обладают знанием истинного Бога». Согласно Буну, выступавшему за использование термина шэнь, китайцы являлись политеистами и вообще не имели представления о сущности, могущей быть названной Богом, и потому в их языке нет адекватного понятия для ее выражения. Общим именем для всех божеств в китайской культуре является термин шэнь. Соответственно, понятие шэнь могло бы быть использовано как аналог для ветхозаветного элохим и новозаветного теос. Протестанты не смогли прийти к окончательному выводу о том, как переводить слово «Бог», и продолжают использовать как шэнь, так и шанди.

В католичестве спор о переводе термина «Бог» возник в 17 веке и был связан с интерпретацией конфуцианства. Иезуитский миссионер Маттео Риччи полагал, что понятия тянь 天 и шанди 上帝 обозначают верховное, личностное и духовное Существо, которое может наказывать худое и вознаграждать добро. Он полагал, что конфуцианские добродетели полностью соответствуют христианским добродетелям. Термин тяньчжу был предложен учеником Микеле Руджери (1543-1607) и применен Руджери в его катехизисе Тяньчжу шилу 天主實錄 (1584). Маттео Риччи продолжил использование термина тяньчжу наряду с шанди и тянь. Окончательно использование термина тяньчжу было закреплено только папским указом от 1704 (Cum Deus Optimus).

Из православных миссионеров термин тяньчжу первым использовал глава 9 духовной миссии, архимандрит Иакинф Бичурин (1777-1853) в своем катехизисе Тяньшэнь хуэйкэ 天神會課 (1810). Архимандрит Гурий (Карпов) (1814-1882) также выбрал термин тяньчжу для перевода понятия Бог, став последователем уже имевшейся традиции в Китае. Для перевода основных терминов он предпочитал использовать «уже более 200 лет употреблявшуюся в Китае и народом легко понимаемую» терминологию, сложившуюся в католицизме. Соответственно, термин тяньчжу был выбран им исходя из этих соображений.

Епископ Иннокентий (Фигуровский) был в курсе терминологических споров среди протестантов, что позволяет предположить, что ознакомившись с трудами Легга и Медхарста, посвященными терминологическому спору о понятии Бог, он нашел их доводы убедительными, и стал использовать термин шанди в своем переводе. Известно, что термин тяньчжу ассоциируется с Римо-Католической Церковью, соответственно, была необходимость использовать иной термин в переводах Православной Церкви. Можно сказать, что в данном конкретном случае Фигуровский стал основателем новой переводческой (терминологической) традиции.

В продолжение обсуждения значений терминов шэнь 神, шанди 上帝 и тяньчжу 天主 в современном языке, Лилия Сергеевна Холкина представила корпусной анализ употребления этих лексем, полученный с использованием www.sketchengine.eu. По сочетаемости этих лексем видно, что тяньчжу 天主 обслуживает только религиозную сферу, в подавляющем большинстве случаев употребляясь в значении Бог в католических текстах, но встречается и в буддийском значении «владыки небес». По частотности тяньчжу в десятки раз уступает шэнь и шанди. Шанди преимущественно употребляется в значении «Бог», но в отдельных случаях встречается и в даосских текстах. Шэнь обсуживает широкий круг значений, христианские коннотации не являются основными по частотности.

Таблица с корпусными данными дает наглядное представление о разнице в употреблении тяньчжу, шэнь и шанди. В ней представлена основная сочетаемость этих слов в разных синтаксических позициях. Коричневым выделены нерелевантные сочетания (ошибки автоматического анализа, имена собственные и т.п.), красным – употребления, относящиеся к религиозной традиции, отличной от христианской (буддизм, даосизм, народные верования), желтым – употребления в значениях, не относящихся к религиозной сфере (для шэнь). Круговые диаграммы позволяют наглядно передать частотность (размер иероглифов) и релевантность (близость к центру) сочетаний из таблицы. Мы планируем продолжить обсуждение результатов корпусного анализа на следующей встрече 18 декабря в 14-00. План встречи и материалы для подготовки будут опубликованы заблаговременно.



Отчёт о третьей встрече семинара 14 ноября 2018 года

14 ноября 2018 года состоялась третья встреча семинара «Проблемы перевода Нового Завета на китайский язык». С сообщениями выступили Лилия Сергеевна Холкина и Сунь Бо, также состоялось обсуждение способов передачи имени Иисус Христос и перевода термина Бог.

Лилия Сергеевна Холкина продолжила рассказ о результатах эксперимента по определению понятности на слух для современных китайцев перевода еп. Иннокентия. Задания на проверку понимания, фрагменты, отобранные для прослушивания, и техника проведения эксперимента были полностью аналогичны заданиям для церковнославянского текста, которые обсуждались на прошлой встрече семинара 24 октября. Задания на русском и китайском языках доступны по ссылкам. Фрагменты прослушивались по два раза, ответы на вопросы заполнялись отдельно после каждого прослушивания.

В рамках эксперимента было опрошено 15 человек, не знакомых с содержанием фрагментов, предложенных для прослушивания, не специализирующиеся на изучении вэньяня, в основном – студенты младших курсов, приехавшие для обучения в Москву.

При первом прослушивании процент вопросов, оставшихся без ответа (не смогли ответить), составил 23,63%, а при втором – 7,87%, что значительно ниже, чем для церковнославянского (55,5% и 23,23%). Такой результат отчасти связан с разными стратегиями китайских и русских студентов при участии в тестировании– китайские студенты старались ответить хоть что-то. Например, на вопрос (5) «С какой проблемой женщина подошла к Иисусу по дороге?» в одном из вариантов был получен ответ «У нее была проблема», а на вопрос (6) «Что она сделала, чтобы решить свою проблему?» ответ – «подошла к Иисусу». Конечно, такие ответы не засчитывались как правильные, поскольку они отражают не понимание текста, а навык выполнения экзаменационных заданий.

В то же время процент правильных ответов для вэньяня оказался выше, чем для церковнославянского, почти в два раза. К тому же после второго прослушивания текста он повысился почти на треть – с 32,72% до 42,42% (против 16,74% и 19,09% для церковнославянского), чего в случае с церковнославянским не произошло.

Места, оказывающиеся трудными для понимания, различаются для церковнославянского и для вэньяня. Если в церковнославянском трудности вызывают «ложные друзья переводчика» - слова, похожие на русские по форме, но отличающиеся по смыслу, то основные сложности для вэньяня связаны с большим количеством односложных омофонов. Тем не менее, хотя односложные глаголы и вызывали трудности для понимания, при опросе на вэньяне не оказалось ни одного вопроса, на который хотя бы один из респондентов не дал бы правильный ответ (для церковнославянского таких вопросов несколько).

Наиболее заметная разница в результатах для церковнославянского и вэньяня была в задании на выделение смысловых частей. Для церковнославянского не было получено ни одного правильного ответа (кроме одного человека, который оказался знаком с этим фрагментом). Для текста же на вэньяне с заданием успешно справились более половины респондентов (46% после первого прослушивания, 56% после второго).

Для этого задания было выбран фрагмент 1-е Послании к Коринфянам (13:1-8), поскольку в нем смысловые части четко соотносятся с используемыми синтаксическими структурами и повторяющимися грамматическими формами, что облегчает выделение смысловых частей на слух. Как полностью правильный засчитывался ответ, в котором были выделены три основные мысли (если нет любви, то остальные добродетели не имеют смысла; основные свойства любви; бесконечность любви), а как правильный наполовину – в котором были выделены две мысли.

1 Аще языки человеческими глаголю и ангелскими, любве же не имам, бых (яко) медь звенящи, или кимвал звяцаяй.
2 И аще имам пророчество, и вем тайны вся и весь разум, и аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есмь.
3 И аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая польза ми есть.
4 Любы долготерпит, милосердствует, любы не завидит, любы не превозносится, не гордится,
5 не безчинствует, не ищет своих си, не раздражается, не мыслит зла,
6 не радуется о неправде, радуется же о истине:
7 вся покрывает, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит.
8 Любы николиже отпадает, аще же пророчествия упразднятся, аще ли языцы умолкнут, аще разум испразднится.

Таким образом, в целом эксперимент подтвердил наше предположение о том, что для неподготовленного слушателя-китайца текст на вэньяне значительно более понятен, чем церковнославянский для русскоязычного респондента. Это связано с высоким статусом и повсеместным преподаванием вэньяня а также тем, что фрагменты, отобранные для тестирования, написаны на позднем вэньяне, приближенном к разговорному языку.

Тем не менее, необходимо учесть, что на результаты опроса могла повлиять манера чтения: текст на церковнославянском был прочитан в характерной для церковного чтения распевной манере без интонирования и подчеркивания значимых фрагментов (профессиональная запись), а текст на вэньяне был прочитан, хотя и в одной тональности, но все же более приближенно к естественному звучанию речи. Поскольку в настоящий момент текст на вэньяне не используется для чтения в храмах и мы не можем знать, какая манера чтения для него характерна, а традиция храмового чтения на церковнославянском уже сформировалась, по результатам обсуждения на семинаре было принято решение считать эксперимент по восприятию на слух завершенным, и перейти к разбору текстов с точки зрения понятности для читающего. Это тем более актуально, что при современном развитии книгопечатания и электронных устройств текст можно параллельно просматривать, воспринимая не только на слух, даже во время службы.

Сунь Бо рассказала о разных подходах к передаче имени Иисус Христос на китайский язык. В Китае существует два основных направления перевода имен – делающий акцент на красоту перевода, адаптированный под восприятие китайцев, и академически более точный, который применяется, как правило, для перевода классических произведений. Разработаны специальные таблицы соответствий для передачи слогов разных языков с использованием китайских иероглифов. Они должны обеспечить передачу имен одних и тех же людей и персонажей с использованием одних и тех же иероглифов. В Российской Духовной Миссии тоже сложилась своя традиция соответствий, которая может быть восстановлена на основании сохранившихся вариантов перевода.

Если говорить о религиозных традициях, то, например, в буддийских переводах основные термины передаются максимально близко по звучанию. Так, для передачи санскритского Anuttara-samyak-sambodhi ‘высшее совершенное знание’ используется фонетическая калька 阿耨多罗三藐三菩提 при наличии более понятного и короткого варианта (无上)正等正觉. При этом фонетические кальки широко используются, особенно в сутрах, несмотря на наличие китаизированных вариантов.

В католической традиции предпринимаются попытки реформировать и упростить способ передачи имен собственных. Например, Михаил 弥额尔=>米格, Гавриил 加卑额尔=>加波, Рафаил 劳法额尔 =>来福. Однако новые транскрипции не всегда принимаются верующими, большинство продолжает использовать старые варианты. В академической среде новые транскрипции тоже не получили большого распространения. В то же время вариант 耶稣基督, являющийся сокращением от изначального 耶稣基利斯督, сейчас используется повсеместно.

Чтобы поместить обсуждение вопроса о передаче имени Иисус Христос на китайский язык в более широкий контекст, на следующих встречах мы надеемся посмотреть, как оно передается в других языках.

В заключительной части семинара мы вернулись к вопросу перевода термина «Бог», рассмотрев, как в современном языке толкуются основные термины 神 Shén, 上帝 Shàngdì и 天主 Tiānzhǔ и какие коннотации с ними связаны.

Слово 神 Shén толкуется в основном нормативном «Словаре современного китайского языка» следующим образом:

① в религии указывает на создателя и правителя неба, земли и всего сущего, суеверные люди так называют бессмертных (мудрейших) или души умерших людей выдающихся способностей или добродетелей:

神位 shénwèi дощечка с именем усопшего предка; 财神 cáishén божество богатства; 多神教 многобожие; 无神论 атеизм

② мифический персонаж, обладающий сверхъестественными способностями:

料事如神 необычайно точно (правильно) предвидеть; 用兵如神 очень умело командовать войсками

③ особо выдающийся или удивительный; изумительный, сверхъестественный; чудесный, поразительный:

神速 молниеносно; 神效 чудесный эффект; 这事越说越神了. Это дело чем дальше, тем удивительнее.

④ душевные (моральные) силы: 

凝神 сосредоточиться; 费神 побеспокоиться; потрудиться; 聚精会神 отдаться целиком одному делу; 双目炯炯有神 глаза, горящие воодушевлением

⑤ внешний вид, наружность: 

神色 выражение лица; 神情 самочувствие; 瞧他那个神儿,准是有什么心事儿. Посмотри-ка на его вид, у него точно что-то на сердце.

⑥ (диал.) умный, сообразительный:

瞧!这孩子真神!Смотри-ка! Какой сообразительный ребенок!

⑦ фамильный знак

При поиске картинок по ключевому слову 神 Shén в основной китайской поисковой системе байду, можно видеть большое количество разнообразных сверхъестественных существ и мифических персонажей и некоторое количество местных божеств, идея же христианского Бога оказывается представлена очень слабо (одно изображение из приблизительно 50 рассмотренных). Таким образом, можно видеть, что на данный момент это слово очень слабо ассоциировано с понятием христианского Бога. Однако в силу своей односложности оно активно используется в словообразовании, ср. 多神教 многобожие; 无神论 безбожие, атеизм.

Слово 上帝 Shàngdì толкуется в словаре следующим образом:

① В древнем Китае указывает на божество (шэнь) на небесах, управляющее всем сущим

② Божество (шэнь), которому поклоняются в христианстве, считают создателем и правителем мироздания и всего сущего.

При этом основное множество картинок, связанных с этим словом в байду, отражают идею христианского Бога. Изображение первопредка Шанди появляются только около 50й картинки. Можно сделать вывод, что значение, выделяемое в словаре в качестве первого, является редкоупотребительным. Мы планируем в дальнейшем проверить это с применением корпусного анализа.

Слово 天主 Tiānzhǔ, согласно «Словарю современного китайского языка», имеет единственное значение «Божество (шэнь), которому поклоняются католики, считают создателем и правителем мироздания и всего сущего». Это закреплено и в переводе термина «католичество» - 天主教. Иллюстрации к слову 天主 Tiānzhǔ подтверждают его маркированность с точки зрения конфессиональной принадлежности – все они относятся к католической традиции.

На следующей встрече семинара, которая запланирована на 28 ноября 17-30, мы продолжим обсуждение термина Бог (и бог).



Отчёт о второй встрече семинара 24 октября 2018 года

24 октября 2018 года состоялась вторая встреча семинара «Проблемы перевода Нового Завета на китайский язык». С сообщениями выступили иеромонах Кирилл (Перегудин), Тарас Викторович Ивченко и Лилия Сергеевна Холкина.

Выступление иеромонаха Кирилла (Перегудина) было посвящено теме «Стиль языка перевода Четвероевангелия на китайский язык». В нем был сделан обзор критериев, которые необходимо принимать во внимание при выборе стиля языка перевода и переводческого метода при работе над таким специфическим текстом, как Священное Писание Нового Завета и Четвероевангелие, в частности.

Докладчик отметил, что успех письменного перевода как частного случая коммуникации должен учитывать особенности участников этой коммуникации. С одной стороны, это – авторы I века (Евангелисты), которые писали не на своем родном, а на более распространенном тогда греческом языке, с другой стороны – китайцы XXI века, живущие в абсолютно другой культурной и мировоззренческой парадигме. Главным содержанием этих текстов является рассказ о жизни Иисуса Христа и Его личности, а их изначальной целью, безусловно, являлась миссионерская задача донести всему миру благую весть о спасении. При этом надо учесть, что речения основателя христианства были изначально восприняты Церковью уже в переводе, не на арамейском, а на греческом языке.

Главным образом, прямая речь Иисуса Христа, так же, как и других действующих лиц Евангелия, формирует представление об их личностях, их характерах и отношениях. В связи с этим при выборе вариантов перевода на китайский язык необходимо максимально тщательно относиться к передаче высказываний, предлагая тот или иной вариант. В разговорной речи особенно сложно добиться полной идентичности, и потому наилучшим, вероятно, следует признать такой перевод, который передаст точный смысл оригинала на китайском языке самым естественным образом, так что он вообще не будет звучать как перевод.

Условно можно выделить два метода перевода: 1) точный (он же буквальный или отчуждающий), и 2) перевод понятный (он же свободный или приручающий).  В применении к каноническим текстам это означает, что почтение к священному тексту  нередко заставляло переводчиков и тех, кто оценивал перевод, как бы не замечать аудиторию, к которой перевод обращен. Читатель должен «дорасти» до священного текста, в котором священен даже сам порядок слов. Другая крайность – приводить перевод в максимальное соответствие с ожиданиями аудитории, до такой степени, что это уже не перевод, а адаптация.

О. Кирилл подчеркнул, что любой новый перевод Библии на китайский язык, где уже существуют многочисленные полные или частичные переводы и другая христианская литература, будет восприниматься читательской аудиторией не самостоятельно, а как еще один элемент, добавленный к уже существующей системе.

Перевод никогда не может сохранить все черты оригинала. Для того, чтобы определить, что должно быть безусловно сохранено, а что можно потерять ради сохранения главного, необходимо принять решения в наиболее важных точках выбора и ответить на вопросы, среди которых:

- Какова цель перевода (где предполагается его распространять и в каком виде, будет ли он самостоятельным или частью проекта, предполагаются ли комментарии к тексту, где он будет читаться - за богослужением, дома, или в миссионерской проповеди, рассматривается ли он как Священное Писание или как памятник мировой культуры)

- Что переводится (какой текст является базовым) (традиционный (и какой именно) или критический, в какой мере учитываются другие варианты текста, как поступать, когда в критическом тексте отсутствуют отдельные стихи)

- Как выстраиваются отношения между различными частями Библии (гармонизация цитат и параллельных мест)

- Каковы экзегетические принципы перевода (каким толкованиям стремится следовать перевод (научным, традиционным) и как поступают переводчики в случае отсутствия единого мнения внутри избранного направления, какие другие переводы берутся в качестве моделей, насколько стремятся сохранить многозначность в тех случаях, когда оригинал не поддается однозначному толкованию)

- На какую разновидность языка осуществляется перевод (какова литературная норма на сегодняшний день, какой диалект используется, насколько книжным и высоким должен быть стиль перевода в разных частях, допустимы ли отклонения от этого стиля в сторону просторечий и в каких именно случаях) и другие.

Все выборы приходится делать хотя и в каждом конкретном случае, но учитывая системный подход. В данном случае, вероятно, наиболее продуктивным будет смешанный подход как с точки зрения метода перевода, так и стиля языка.

По мнению докладчика, оптимальным является перевод на существующий литературный язык, но без слишком возвышенных и архаичных выражений, которые будут непонятны значительной части аудитории. Необходимо стремиться к ясности изложения, однако избегать просторечий. Кроме того, стараться передать своеобразие оригинала средствами китайского языка на всех уровнях, включая и его поэтическую составляющую. Стоит сохранить определенную долю «отчуждения», показывая тем самым, что это текст из другой культуры и он сильно отличается от современной светской литературы, в том числе и китайской, но при этом он должен быть понятен целевой аудитории.

Отдельно иеромонах Кирилл отметил сложность вопроса о переводе имен и, в частности, имени центральной фигуры Евангелий – Иисуса Христа. Существует мнение о необходимости полной транслитерации этого имени (伊伊稣斯合利斯托斯), но это входит в противоречие со сложившейся практикой, в том числе и молитвенной (Иисусова молитва «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго (грешную)» 主耶穌基督,上帝之子,憐憫我罪人) и с самим названием христианства на китайском языке (基督教). Мы надеемся продолжить обсуждение этого вопроса на дальнейших встречах.

Тарас Викторович Ивченко отметил важность правильного отбора критериев, как лингвистических, так и экстралингвистических (наличие существующих переводов и традиций, восприятие перевода носителями традиции и в контексте культуры в целом), которые будут считаться основными в процессе принятия того или иного переводческого решения. При этом очень важно учитывать мнение китайских коллег. Чтобы составить представление о некоторых лингвистических критериях точности перевода Библии он предложил ознакомиться с трудом Eugene A. Nida, Charles R. Taber,-The Theory and Practice of Translation_ With Special Reference to Bible Translating (1982). На данный момент перед участниками семинара стоит задача сравнения существующих переводов с целью оценки степени их лингвистической корректности и используемых переводческих стратегий.

Также он отметил, что сохранить многозначность и все возможные коннотации исходного текста при переводе на другой язык едва ли является выполнимой задачей. По мнению Т.В. Ивченко, акцент необходимо делать на те критерии хорошего перевода, которые выделяются в Китае, это 信 (верность), 达 (достижение адресата) и 雅 (красота, адекватность традиции культуры-реципиента). Переводя любой текст на какой-либо язык, мы должны руководствоваться не только своими соображениями об адекватности перевода, но и пониманием того, в какой лингвистический контекст попадет переведенный нами текст. В случае с китайским языком, имеющим глубокие письменные корни, мы должны учитывать, как минимум, два фактора:

1. Грамматику, лексику и стилистику текстов, написанных на грамотном письменном китайском языке, сформировавшемся к настоящему моменту. 

2. Стандарт языка канонических текстов (конфуцианский и буддийский каноны, в частности), если мы хотим, чтобы переведенный текст Священного Писания воспринимался в китайской традиции как канонический.

Чтобы проиллюстрировать значимость письменной традиции в современном китайском языке Т.В. Ивченко привел запись лекции о Конфуции проф. Пекинского университета Ли Лина (лекция прочитана не по бумажке), в которой можно увидеть большое количество вэньянизмов и характерный параллелизм. Все это является признаками грамотной речи и отнюдь не воспринимается как высокопарность и напыщенность.

孔子不是圣,只是人,一个出身卑贱,却以古代贵族(真君子)为立身标准的人;ー个好古敏求,学而不厌、诲人不倦,传递古代文化,教人阅读经典的人;一个有道德学问,却无权无势,敢于批评当世权贵的人;ー个四处游说,替统治者操心,拼命劝他们改邪归正的人;ー个古道热肠,梦想恢复周公之治,安定天下百姓的人。

Для сравнения стиля он предложил рассмотреть перевод Нового Завета на дунганский язык (с сайта Института Перевода Библии), который представляет собой перевод на разговорный язык, ввиду отсутствия у дунган письменной традиции.

Чтобы поместить вопрос о понятности перевода епископа Иннокентия в более широкий контекст, Лилия Сергеевна Холкина подготовила сообщение о статусе церковнославянского языка, который является основным языком богослужений Русской Православной Церкви, и о его понятности для современного русского человека.

Старославянский язык (древнецерковнославянский) – это язык древнейших славянских переводов греческих богослужебных книг, которые были выполнены в середине 9 в. Это не живой разговорный язык одного из славянских народов, а письменный литературный язык, созданный для нужд христианской церкви. Под влиянием живой местной речи (болгарской, македонской, сербской, древнерусской) старославянский язык постепенно проникался особенностями, характерными для разных славянских языков, стали появляться разные редакции (изводы). Церковнославянский – русифицированная разновидность старославянского, которая формируется в 14-15 вв. Язык, используемый в богослужении сегодня – синодальный (новомосковский) извод, он закреплен в середине 17 века, в ходе книжной справы патриарха Никона.

По мнению Б.А. Успенского, разговорный русский и церковнославянский длительное время находились в отношениях диглоссии. «В случае диглоссии функции двух сосуществующих языков находятся в дополнительном распределении, соответствуя функциям одного языка в одноязычном языковом коллективе. При этом речь идет о сосуществовании книжного языка, связанного с письменной традицией (и вообще непосредственно ассоциирующегося с областью специальной книжной культуры), и некнижного языка, связанного с обыденной, повседневной жизнью: ни один социум не пользуется в этих условиях книжным (литературным) языком как средством разговорного общения, т.е. это язык именно книжный, который никогда не выступает как разговорный. (Успенский Б.А. История русского литературного языка (XI-XVIIвв.). М., 2002, с.24-25)

«В наиболее явном случае книжный язык выступает не только как литературный (письменный) язык, но и как язык сакральный (культовый), что обусловливает как специфический престиж этого языка, так и особенно тщательно соблюдаемую дистанцию между книжной и разговорной речью; именно так и обстоит дело в России» (Успенский Б. А. Языковая ситуация Киевской Руси и ее значение для истории русского литературного языка. М., 1983, с.83)

Если сравнивать статус церковнославянского языка и вэньяня, нужно отметить, что между ними есть некоторые исторические параллели. Так, в Китае также длительное время имела место ситуация диглоссии. До конца эпохи Цин (1912) существовало следующее функциональное противопоставление:

• письменным вэньянь, использовался как язык официальных документов, гос. экзаменов кэцзюй и литературы высоких жанров.

• письменный байхуа, являлся языком неофициальной худ. литературы. Тексты, полностью написанные на байхуа, появились в период династии Сун (960-1279) и Юань (1271-1368), хотя и в них прослеживается значительно влияние вэньяня, а язык прозаической части и речей героев оказывается принципиально различным.

• устный гуаньхуа, использовался для устного общения в разных вариантах

В результате «Движение 4 мая» 五四运动 и «движение за байхуа» 白话文运动 1919г. байхуа становится единственным языком художественной литературы и начинает постепенно вытеснять вэньянь из других областей. В течение 1919 появилось множество газет на байхуа. В 1920 байхуа включили в программу начальной школы. Но вплоть до 1940-х в некоторых областях официальных коммуникаций – правительственных документах, юриспруденции, прессе – позиции вэньяня оставались достаточно сильными.

Таким образом, и церковнославянский, и вэньянь были первыми литературными языками для своих народов и являются отправными точками развития их современных литературных языков. При этом развитие литературного языка было в обоих случаях во многом обусловлено появлением и развитием новых жанров. И для вэньяня, и для старославянского овладение культурным кодом требует некоторых интеллектуальных усилий для проникновения в «сферу для посвященных».

Но есть и некоторые различия. Со второй половины 17 века в России начинается становление нового литературного языка, и сейчас церковнославянский язык используется только в церковной жизни. Благодаря узкой сфере использования и тому высокому статусу, который имеет богослужебный язык, церковнославянский язык с течением времени изменяется в высшей степени незначительно. Вэньянь же, изначально обслуживавший более широкий набор функций, изменялся быстрее. Так, о взаимодействии вэньяня и байхуа И.Т.Зограф пишет: «Влияние вэньяня на байхуа при этом является результатом сознательного заимствования и подражания, обусловленного реальными преимуществами первого (точность и лаконичность) и его престижным статусом. Текстов на байхуа, абсолютно свободных от заимствований из вэньяня, практически нет, хотя грамматические формы и конструкции вэньяня имеют здесь ограниченное употребление, легко вычленяются и не играют определяющей роли в грамматической системе языка. Влияние байхуа на вэньянь носит совершенно иной, более сложный характер и обусловлено естественным воздействием живого языка на письменный». (Зограф И.Т. Байхуа. Духовная культура Китая. Т. 3 Литература. Язык и письменность. М., 2008, с.687-688)

Кроме того, вэньянь повсеместно преподается в Китае, начиная с младших классов, в то время как церковнославянский (старославянский) язык в России преподается только студентам некоторых филологических специальностей или же в рамках церковного образования. Учитывая эти соображения, можно ожидать более хорошего понимания вэньяня современными китайцами по сравнению с пониманием церковнославянского языка современными русскими. Однако это необходимо проверить экспериментально.

Поскольку тексты для богослужебного использования обычно воспринимаются на слух, в первую очередь были протестированы навыки аудирования. Задания на проверку понимания были составлены по методике оценки понимания на слух иностранного языка (вопросы по содержанию, задание на понимание композиции). Были выбраны три фрагмента (1) длинный повествовательный Евангелие от Матфея, 9:9-26 (3 мин), наставление Послание Иакова, 1:1-8 (50 сек) и описание – рассуждение 1-е Послание к Коринфянам, 13:1-8 (1 мин). Фрагменты прослушивались по два раза, ответы на вопросы заполнялись отдельно после каждого прослушивания.

Опрос 19 человек (студенты младших курсов, не знакомые с содержанием фрагментов, предложенных для прослушивания, не изучавшие церковнославянский язык) показал, что при первом прослушивании процент вопросов, оставшихся без ответа (не смогли ответить), составил 55,5%, а при втором – 23,23%. Однако процент правильных ответов на вопросы при втором прослушивании повысился незначительно – с 16,74% до 19,09%, оставаясь в целом очень низким.

Большая часть правильных ответов были связаны с именами существительными (Как звали человека, которого Иисус позвал идти за Собою? Чему подобен сомневающийся?), поскольку глагольная система претерпела значительные изменения. На «сложные» вопросы, в которых встречались «ложные друзья переводчика», не было получено ни одного правильного ответа.

• Кто пришел к Иисусу во время обеда?  князь некий --- некоторый начальник

• Зачем он позвал Иисуса?  Яко дщи моя ныне умре. --- Дочь моя теперь умирает.

• Как отнеслись присутствующие к словам Иисуса о девице? И ругахуся Ему. --- И смеялись над Ним.

В задании на выделение смысловых частей также не было получено ни одного правильного ответа. Все это подтверждает непонятность церковнославянского языка на слух для неподготовленного человека. К следующей встрече мы планируем провести аналогичный тест на понимание со слуха для перевода еп. Иннокентия.

В заключительной части семинара мы рассмотрели рекомендации по переводу термина «Бог» Katharine Barnwell, Paul Dancy и Anthony Pope из «Key Biblical Terms»:

• Use an existing title or name that is used in your own culture for the Supreme Being. However, the characteristics of this being should be close to the biblical idea of God. If a name or title for God that you are considering describes a being who has any of the following characteristics, you should probably not use that term:

(a)__is both good and evil,

(b)__is not the most powerful being in your culture,

(c)__was not the first being in your culture,

(d)__is female,

(e)__was first a human being or an ancestor.

• Use a descriptive phrase as a title for “God.” For example:

(a) One/Spirit who is above everything

(b) Creator

(c) All-powerful One

(d) One who always existed

(e) Great/Perfect spirit   

(f) One without any fault

(g) Ruler of the universe

• Borrow a title/name for “God” from a major or related language. For example:

(a) Deo

(b) God

(c) Theos 

На следующей встрече семинара, которая запланирована на 14 ноября 17-30, мы продолжим обсуждение центрального концепта Бог (и бог) и попытаемся систематизировать принципы подхода к переводу терминологии Священного Писания. План встречи и материалы для подготовки будут опубликованы заблаговременно.



Анонс второй встречи семинара 24 октября 2018 года

На встрече запланирован доклад о.Кирилла (Перегудина) на тему "Стиль языка перевода Четвероевангелия на китайский" с обсуждением того, должен ли текст перевода быть разговорным и понятным для максимального числа читателей или целесообразно использование более книжного стиля, характерного для всех текстов, которые считаются в Китае каноническими.

Чтобы составить свое представление о языке существующих китайских переводов, предлагаем ознакомиться со сравнительной таблицей переводов первой главы Евангелия от Марка.

На семинаре также выступит Тарас Викторович Ивченко с сообщением об основных критериях лингвистического анализа степени точности и адекватности разных переводов Евангелия и принципах работы с текстом переводов на семинаре.

Кроме того, Лилия Сергеевна Холкина расскажет о принципах составления глоссария. Если позволит время, мы начнем обсуждение с возможных переводов слова «Бог/бог». Чтобы составить представление о том, в каких значениях это слово встречается в Новом Завете, предлагаем ознакомиться со статьей Jacob.A. Loewen. The names of God in the New Testament.




Отчёт о первой встрече семинара 3 октября 2018 года

3 октября 2018 года состоялась первая встреча семинара «Проблемы перевода Нового Завета на китайский язык». Задачей этой встречи было ввести участников семинара в контекст предстоящей работы и дискуссии.

Сотрудник Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, ответственный секретарь редколлегии труда «Православие в Китае» и автор ряда научных публикаций по китайской религиозной проблематике Дмитрий Иванович Петровский выступил с ознакомительным докладом, посвященном истории Российской духовной миссии в Китае, современному положению Китайской Автономной Православной Церкви и тем усилиям, который Русская Православная Церковь как Церковь-Мать предпринимает для нормализации церковной жизни в Китае. Дмитрий Иванович отметил актуальность темы семинара и выразил надежду, что результаты его работы будут полезны для Церкви.

Научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН, к.ист.н. Любовь Александровна Афонина выступила с докладом на тему «Краткий экскурс в историю христианских переводов Священного Писания и богослужебных текстов на китайский язык», в котором познакомила участников семинара с историей появления наиболее знаковых переводов Священного Писания, выполненных на разных исторических этапах католическими и протестантскими миссионерами, выделив существующие на протяжении долгого времени спорные вопросы в подходах к переводам.

Особое внимание в докладе было уделено работе по переводам Священного Писания и богослужебных текстов членами Российской Духовной Миссии в Китае. Были упомянуты труды члена 12-ой и начальника 14-ой Миссии архимандрита (впоследствии - архиепископа Таврического и Симферопольского) Гурия (Карпова), члена 14-ой Миссии иеромонаха Исайи (Поликина), участника 12-ой, начальника 13-ой и 15-ой Миссий архимандрита Палладия (Кафарова), начальника 16-ой Миссии архимандрита (впоследствии – митрополита Киевского и Галицкого) Флавиана (Городецкого), начальника 18-ой Миссии епископа Переяславского (впоследствии - митрополита Пекинского и Китайского) Иннокентия (Фигуровского).

Л.А. Афонина рассказала о методах работы над переводом и о важном участии в переводческой деятельности китайцев, среди которых ключевыми фигурами являлись переводчик Евмений Ли Юй, учитель Осия Чжан, магистр словесности Лун Юань, а также первый китайский священник и священномученик Митрофан, мученики Павел Ван Вэнь и Иннокентий Фань Чжихай, пострадавшие за веру во время восстания ихэтуаней в 1900 г.

В конце своего выступления автор доклада выразила сожаление, что переводческие труды российских миссионеров, священномученика Митрофана Пекинского, катехизаторов и членов общины, посвятивших свою жизнь делу проповеди, в настоящее время не находят применения в церковной жизни.

Студентка Свято-Тихоновского Православного университета (богословский факультет, историко-религиоведческий профиль) Сунь Бо выступила с сообщением об особенностях работы с переводом Священного Писания.

Она подчеркнула, что Священное Писание, являясь классическим текстом, имеет в то же время принципиальное отличие от других классических текстов. Если при переводе классических текстов мы оцениваем качество перевода в соответствии с использованным источником, близостью к оригиналу и т.д., то при работе с текстом Священного Писания необходимо учитывать, что оно является частью Священного Предания, частью жизни Церкви.

Если сравнивать перевод Священного Писания и литературный перевод, можно отметить, что в литературном переводе допустимым является замена некоторых устойчивых выражений их эквивалентами на языке перевода при сохранении общего смысла и впечатления, производимого на читателя. Однако в произведениях святых отцов и их толкованиях на Писание очень многое связано с буквальным пониманием текста, используются отсылки и игра слов, и для сохранения у читателя возможности понимать их творения перевод Писания должен быть максимально приближенным к оригиналу.

Кроме того, переводы Священного Писания с неизбежностью имеют конфессиональные различия. Есть мнение, что Священное Писание как Слово Бога должно существовать в единственном варианте, но практика, сложившаяся на сегодняшний день, не такова. Например, в православной «Псалтири» разделение на псалмы и, соответственно, нумерация псалмов отличается от версий других конфессий. В книгах Ветхого Завета можно видеть различие как в последовательности, так и в содержании отдельных глав и стихов. Такие различия хорошо видны в Книге Иова, где православный вариант оказывается значительно более развернутым.

Православие в Китае сегодня является сравнительно малочисленной религией. Для представителей немногочисленной конфессии при получении религиозной информации важно понимать, с материалами какой конфессии они имеют дело. Католическая церковь в Китае строго следует этому принципу, на протяжении всей истории сохраняя свой набор терминов и переводов имен, и не прибегая к протестантскому варианту, являющемуся наиболее распространенным. Православие, имеющее свои особые традиции, тем более имеет потребность в сохранении собственной системы переводов терминов.

Большой интерес аудитории вызвал вопрос о понятности для современного китайца перевода еп. Иннокентия (Фигуровского), выполненного в начале XX столетия. Сунь Бо отметила, что этот перевод выполнен на поздний вэньянь, не вызывающий больших затруднений у образованных людей, так как вэньянь изучается в китайских школах с младших классов. При сравнении с церковно-славянским языком, поздний вэньянь оказывается для среднестатистического китайца значительно понятнее, чем церковно-славянский для российского обывателя. Мы надеемся продолжить обсуждение этого вопроса на следующей встрече.  

Руководитель УНЦ Фундаментальных и прикладных исследований восточных языков и культур Отделения восточных языков и культур Института лингвистики РГГУ, к.ф.н. Лилия Сергеевна Холкина выступила с сообщением о планируемом формате работы, выделив основные направления работы семинара – (1) разработка глоссария православной лексики на китайском языке и (2) сравнительный анализ православных, католических и протестантских переводов Евангелия на китайский язык.

На каждой из встреч предполагаются:

(1) доклад с последующей дискуссией;

(2) обсуждение терминов глоссария (историческое развитие, коннотации в китайском языке, понятность);

(3) сопоставительный анализ имеющихся вариантов перевода Евангелия на китайский язык (точность передачи смысла, стилистические особенности, понятность, «трудные места»). 



Анонс семинара «Проблемы перевода Нового завета на китайский язык»

Существует множество переводов Священного Писания на китайский язык, созданных в рамках разных христианских конфессий. Сравнительное исследование имеющихся переводов представляется исключительно актуальной задачей. В связи с этим Отделение восточных языков и культур Института лингвистики организует постоянно действующий семинар «Проблемы перевода Нового завета на китайский язык».

К участию в семинаре приглашаются все, кто интересуется вопросами религиоведения, сравнительной лексикографии, проблемами перевода и китайским языком. Хорошее знание китайского языка желательно, но не обязательно. 
Семинар будет также интересен специалистам в области библеистики, греческого, латинского и церковно-славянского языков. 
Свое участие уже подтвердили: 
· представители Русской Православной Церкви 
· российские синологи 
· китайские исследователи и переводчики 
· преподаватели китайского языка ВУЗов Москвы 
· студенты старших курсов специальности «Перевод и переводоведение» 

Цели семинара: 
1. Составление сопоставительного глоссария церковных и богословских терминов и выражений разных христианских традиций на разных исторических этапах. 
2. Изучение переводческого наследия Российской духовной Миссии в Китае. 
3. Сравнительный анализ переводов Евангелия на китайский язык 
4. Выработка списка церковных и богословских терминов, приемлемого для использования в православной литературе. 

Обращаем Ваше внимание, что в РГГУ действует пропускная система! Если у Вас нет пропуска в РГГУ, пожалуйста, за день до проведения мероприятия сообщите по электронной почте о своем желании присоединиться к встрече и укажите свои фамилию, имя и отчество, чтобы мы заказали Вам пропуск. 
Эл. почта: ovil@rggu.ru